Русский крестьянин пахал как...???
НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНИМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+
Мы очень любим рисовать себе прошлого крестьянина как вечного раба страды: встаёт затемно, падает в изнеможении, живёт от плуга до могилы, без выходных, без отдыха, без права на паузу. Но, еще в 2004 году было доказано, что это миф.
Я наткнулся на труд Вячеслава Носевича «Традиционная белорусская деревня в европейской перспективе», где он взял имение Корень в XVIII веке и поднял хозяйственные описания, инвентари, нормы барщины и посчитал бюджет рабочего времени крестьянина так, как мы бы сегодня считали нагрузку сотрудника в Excel.
Я прочитал и удивился.
Оказывается, что при всех наших представлениях о том, что «крестьянин работал без продыха», в год у семьи на собственное хозяйство уходило порядка 280–297 человеко-дней, ещё 156 человеко-дней занимала барщина. Полевой сезон длился примерно с апреля по октябрь, то есть около 214 дней. При этом, даже если считать по максимуму, на одного условного работника ( работающего члена средней семьи) приходилось около 89–94 дней с полной загрузкой, а у главы домохозяйства, даже если он тянул на себе двойную норму, оставалось больше 180 дней в году на «другие занятия или чистый досуг», как аккуратно пишет Носевич.
Если перевести это с академического языка на человеческий: крестьянин XVIII века вовсе не жил как современный человек, у которого календарь забит одинаковыми рабочими днями, он жил в ритме волн — резкий подъём, откат, снова напряжение и снова пауза, и в этих паузах было не пустое валяние на печи, а другой, более мягкий, более домашний труд и жизнь.
Теперь добавим сюда церковный календарь, который в той деревне был не абстрактным списком дат, а расписанием жизни. В году было пятьдесят два воскресенья, около двадцати главных праздников, двухнедельная Калядовка от Рождества до Крещения, когда «работать можно только чуть-чуть», и ещё множество дней, когда работать в поле было грехом, а заниматься можно было только самым необходимым — сходить за дровами, починить одежду, натопить печь. В сумме Носевич насчитывает не менее девяноста дней с запретами или серьёзными ограничениями труда. То есть вместе с сезонными провалами по полевым работам получается, что у каждого взрослого работника ежегодно оставалось около 182 дней резерва — времени, не занятого тяжёлой полевой нагрузкой. У главы семьи этот резерв, даже после учёта большей доли ответственности, составлял порядка 134 дней.
182 дня в году на себя, друзья! Как вам такое?
Но, конечно, важно и то, что крестьянин не «ничего не делал» в это время — как раз наоборот, это были периоды ремонта построек, заготовки леса, обучения детей ремеслам, домашних промыслов, общения, обрядов, зимних посиделок, то есть такой работы, которая не рвёт спину и не загоняет организм на пределе, а даёт ему возможность сменить деятельность и перевести дыхание.
Вся система труда и отдыха была не набором случайностей, а встроенной структурой, укоренённой в православной традиции, в церковном годовом круге. Там, где сегодня нам продают это как «сбалансированный лайф-менеджмент», наши предки называли это проще: народная мудрость.
Православный календарь в этом смысле — гениальная социальная технология, только не в смысле презентации на конференции, а как естественный отбор того, что работало столетиями. Посты, когда организм и общество вынужденно переключались на более скромный и простой режим питания; праздники, которые задавали точки эмоциональной разрядки и коллективной радости; запреты на работу в определённые дни, которые обрубали возможность бесконечной гонки и заставляли сдерживать хозяйский азарт; длинные зимние вечера, наполненные общением, рассказами, воспитанием детей, рукоделием, а не бесконечным догоняющим трудом — всё это не только про веру, это про здоровье общины и устойчивость человека.
Продолжение далее...
Поблагодарить автора можно здесь. Спасибо!
Подписаться
