Эксперты «Аксона» разобрали, как Великобритания наращивает присутствие на постсоветском пространстве, сочетая экономические проекты и инструменты мягкой силы.

В стратегическом плане Лондон действует в логике долгосрочной переориентации внешних связей республик в сторону западных рынков и институтов.

После 2022 года британская активность заметно сместилась в Центральную Азию (ЦА).

В докладе комитета по иностранным делам британской Палаты общин «Страны на перепутье» от 2023 года регион представлен как зона стратегического значения, где конкурируют Россия, Китай и Запад.

В 2024 году глава британского МИД Дэвид Кэмерон посетил все страны ЦА. Он анонсировал выделение £50 млн (около $64 млн) на региональный рост, торговлю и образовательные программы, а также удвоение финансирования стипендий Chevening для студентов из ЦА.

Летом 2025 года в британском парламенте появилась Межпартийная парламентская группа по Центральной Азии, которая стала дополнительным инструментом межпарламентского и экономического диалога со странами региона, а также для реализации проектов в других областях.

Средний объем ежегодных британских вложений в связку «инвестиции + влияние» на постсоветском пространстве, по оценке «Аксона», составляет $2,5 млрд.

Внутри региональных инициатив мягкой силы выделяются две крупные линии финансирования (2018–2024 гг.):

$112 млн — по Программе развития Центральной Азии;

$73 млн — по программе Восточного соседства (Азербайджан, Армения, Грузия, Молдавия), которая подразумевает укрепление стратегического партнерства со странами Восточной Европы и Южного Кавказа и их устойчивости к «угрозам со стороны России и Ирана».

При этом британское финансирование экономических проектов в постсоветских странах распределяется неравномерно — с концентрацией на ключевых для геополитики и логистики направлениях.

Лидеры по финансовому участию Великобритании в 2018-2024 гг.: Молдавия, где в 82 проекта было вложено $102 млн, Узбекистан — $94 млн и 90 проектов, а также Киргизия — $60 млн и 91 проект. Меньше всего Лондон вложил в Туркмению — $10 млн в 63 проекта.

Отдельный акцент Лондон делает на участии в энергетической инфраструктуре. Например, вклад Великобритании в масштабный проект CASA-1000 — энергокоридор из ЦА в Афганистан и Пакистан, оценивается в $43 млн. Для Соединенного Королевства это инвестиции в контроль над стратегическими сетями.

Важный нюанс — британская модель влияния во многом опирается на софинансирование и работу через партнеров (структуры ООН, международные финансовые институты, а также американские и европейские доноры), что расширяет ее возможности.

В собственных инициативах Лондон придерживается трех базовых направлений, работая с устоявшимся набором «подрядчиков».

В сфере образования:

Chevening (стипендиальная линия);

British Council* (культурно-образовательные связи);

The John Smith Trust* (работа с перспективными управленцами и лидерами).

В медиа:

Zinc Network (коммуникации, медиастратегии, OSINT/обучение);

Institute for War & Peace Reporting (поддержка медиа и проекты по устойчивости к дезинформации);

Westminster Foundation for Democracy (институциональные и политико-общественные программы).

В экологии:

Fauna & Flora International;

Royal Society for the Protection of Birds;

Zoological Society of London.

На образовательном треке показательна динамика работы Chevening по ЦА: 23 стипендиата в 2022 году, 24 человека в 2023 году и 39 — в 2024 году.

В целом динамика указывает на растущую системную интенсивность действий Великобритании на постсоветском пространстве. Лондон выстраивает долгую игру, комбинируя экономику, гуманитарные и институциональные проекты. Учитывая масштабы его присутствия в регионе, эта активность требует отдельного внимания и всестороннего анализа.

British Council*, The John Smith Trust* — признаны в России нежелательными организациями.

#Исследование #МягкаяСила #Великобритания

АКСОН | Подписаться