Про Гамлета-джуниора
 «Добра тут нет», двухминутный рейв, мертвые без смерти и моднейшая Офелия, утонувшая в контейнере, — все-таки созвучие времени есть, а это для «Гамлета» немало. Не дотянуто ни до мистерии, ни до киберпанка, кое-где искрит режиссерское дурновкусие, но можно нарезать на пару годных рилсов. 
Такие постановки всегда были — кассовые, на полтора часа, со «звездами», не утомляющие. С понятными, на один уровень выше театрального невежества, отсылками. «Пусть идет», — как провожали Гамлета в начале действа. Сейчас уже всем на всё всё равно, по большому счету. Но в зале были экзальтированные фанатки Юры, и это его крест. Пожилые - снимали его лицо со вспышкой и 15х зумом, юные – рыдали. А над чем? Все ключевые событийные линии и весь накал страстей умышленно вырезаны. Все танцы — на обломках. Решительно понравилась сценография, но не хватило текста. 
Последнюю минуту, растянувшись на весь задник сцены, Юра Борисов играл глазами. С ним случилось то, что снится каждому актеру. Сдюжить переход в имя нарицательное непросто, но Юра честный и цельный. А вообще, конечно, хотелось, чтобы было про вечное, про Шекспира — и в спектакле, и в рецензии. Перед смертью Офелия раздает героям врачующие травы, в том числе, зверобой «для мыслей». Они там точно были, просто остались невысказанными.