Наполеон давно уже удостоверился, что ему не долго оставалось жить. В ночи с 4-го на 5-е Мая исполнил он все благочестивые обязанности, предписываемые Церковью. Поутру 5-го мая сказал он одному из врачей своих, с растроганным видом:

«Я сделал в жизнь мою множество ошибок и даже допустил некоторые преступления; но сердце мое в том не участвовало! Я сам находился в заблуждении. Ум мой не был еще довольно зрел; слава моя далеко превосходила мое благоразумие. Сверх того, я был воспитан во Франции: в сей стране чести, храбрости и величия, но вместе и величайшего легкомыслия»

В половине 5-го часа по полудни, солнечные лучи проникли в комнату, где лежал он на смертной постели. Приближенные его хотели опустить занавесы. «Нет! Нет!» сказал он. Оставьте это! Дайте мне взглянуть на кроткий дневной свет, прежде нежели наступит для меня вечная ночь. Желание его было исполнено.

Вы увидите, продолжал он, что с последним лучом солнца испущу я последний мой вздох. Ах! Я никогда не был жесток сердцем и характером. Обстоятельства таким меня сделали; я был слишком молод, чтобы владычествовать над оными и сверх того я был окружен дурными советниками.
Засим, после кратковременного успокоения, приказал он одеть себя в генеральской мундир 1814 года, который с того времени сохранился почти новым. Сие было исполнено, хотя, как легко можно себе представить, с великим трудом. Потом велел он подать зеркало, которого не употреблял около четырех месяцев. «Так, это я» вскричал он.

«Жизнь человеческая быстро стремится к разрушению! Я это вижу! По крайней мере, я в своем мундире! Итак я весь умираю! - Я был несчастнее, нежели вообще думали. Я был игралищем волн сего неукротимого, Политического Океана. Сверх того, я нередко был предан и продан.

Между тем наступили сумерки. «Надобно, чтобы я умер как Цесарь, сказал он своим приближенным. Приведите все в порядок; это будет последняя услуга, которой я от вас требую. Они изъявили к тому совершенную готовность, хотя уже и прежде было все в порядке. «Хорошо» продолжал он «войско разбито, но честь остается…

Потом, отдохнув несколько секунд, сказал: «Бог всемилосердый и вселюбящий приемлет меня в Свое лоно. Благий Ангел приближается. Простите, друзья мои и сподвижники: простите на веки! Не пробуждайте меня более! Бог приемлет меня к себе! Таким образом окончил он жизнь без тяжкого вздоха, без малейшего страдания