XX век справедливо называют веком катастроф. Массовые войны оставляли после себя огромное число людей с тяжелыми ранениями, и государству раз за разом приходилось решать, как поддерживать тех, кто вернулся с фронта уже другим человеком. Этот вопрос возник после Первой мировой и Гражданской войн. Затем к нему пришлось вернуться после Финской кампании, Великой Отечественной и Афганистана.

Распад советской системы создал особую ситуацию. Часть инвалидов Афганской войны вошла в криминальную экономику и превратилась в заметную силу организованного насилия. Этому посвящена статья Эмили Элизабет Хоуг.

Афганские ветераны обладали боевой подготовкой и сохраняли связи, возникшие во время службы. В 1990-е годы эти ресурсы получили рыночную стоимость. Одновременно обесценивались пенсии и разрушались программы помощи. К материальным трудностям добавился кризис признания. К концу перестройки войну все чаще называли политической ошибкой, поэтому ее участники не получили положения ветеранов Великой Отечественной. Формула «мы вас туда не посылали» выражала чувство предательства: государство потребовало жертвы, а затем дистанцировалось от ее последствий.

В 1991 году ветераны с инвалидностью создали Российский фонд инвалидов войны в Афганистане. Их солидарность имела жесткие границы. Участники фонда считали, что право на льготы дает военная жертва. Когда сходные привилегии получили другие организации людей с инвалидностью, многие афганцы увидели в этом унизительное уравнивание. Происхождение травмы значило для них больше, чем сходство социальных потребностей.

Хоуг связывает эту логику с милитаризованной маскулинностью. Ветераны стремились сохранить образ сильного и опасного мужчины, а инвалидность превращали в свидетельство фронтового опыта. Главной культурной моделью оставался Алексей Петрович Маресьев. Особенно ярко этот образ воплотил Валерий Радчиков, которого называли «афганским Маресьевым».

Возглавив фонд, Валерий Радчиков предложил решить проблемы ветеранов через коммерцию. РФИВА получил налоговые и таможенные льготы, которые должны были приносить деньги на лечение и протезирование. Однако льготы быстро заинтересовали предпринимателей и криминальные группы. Через структуры фонда проводили беспошлинный импорт и операции по уходу от налогов. Военная подготовка тоже стала товаром: афганцы работали охранниками, а репутация человека, знакомого с насилием, облегчала переговоры. Коммерция превращалась в новый фронт.

Богатство РФИВА почти не улучшило положение большинства ветеранов. Значительные суммы оседали у руководителей. Валерий Радчиков демонстративно тратил деньги, но многие терпели это, надеясь, что вслед за лидером разбогатеют остальные.

Фонд научился извлекать прибыль, однако не создал механизма ее распределения. Региональные отделения обвинили руководство в присвоении средств. Оппозицию возглавил Михаил Лиходей. Сначала спор пытались решить через конференции и суды, но слабость государственных институтов сделала эти процедуры бессильными.

В 1993 году РФИВА раскололся. В 1994 году Михаила Лиходея убили возле дома. Через год Валерий Радчиков пережил покушение. Спор о деньгах превратился в борьбу за статус и право представлять афганское движение. В среде, где мужественность измерялась готовностью идти до конца, отступление выглядело признанием слабости.

Финалом стал взрыв на Котляковском кладбище 11 ноября 1996 года. Бомбу заложили возле могилы Михаила Лиходея, где проходили поминки. Погибли четырнадцать человек, около пятидесяти были ранены.

История РФИВА показывает темную сторону постсоветского перехода. Ветераны пытались заменить исчезнувшую государственную поддержку коммерческой самостоятельностью и фронтовой солидарностью. Военная подготовка помогла им занять место в экономике 1990-х годов, но организация, сделавшая насилие основой своего влияния, не смогла пережить внутренний раскол. Советский сюжет о возвращении в строй получил неожиданное продолжение: новым фронтом стала криминальная экономика.