«Мы показали силу. Против нас весь мир, и всё равно они особо не продвинулись», — говорит Евгений, контрактник, воевавший до конца 2023 года. «Я не хочу уступок. Я видел цену каждого клочка земли».

Сразу после вторжения Кремль провёл псевдореферендумы в четырёх украинских регионах — Донецкой, Луганской, Херсонской и Запорожской — и объявил их «частью России». Сегодня Россия полностью контролирует только Луганскую область. Остальные — лишь частично: от 65 до 75% территории.

Украина долгое время отказывалась рассматривать любую сделку, которая закрепляла бы за Россией захваченные земли. Но недавно президент Зеленский смягчил позицию, согласившись на перемирие даже без гарантий безопасности. Фактически — на заморозку конфликта по текущей линии фронта.

На Западе это восприняли как болезненную уступку Кремлю. Миллионы украинцев останутся под оккупацией. Но и в самой России идея такого «мира» не вызывает восторга. Пропаганда за три года укрепила в сознании многих образ войны как битвы на выживание с Западом. В этом нарративе перемирие — не выход, а пауза перед новой войной.

«Если сейчас не будет перемирия, значит будем воевать до победного», — говорит Николай, ещё один солдат. «Потому что если остановимся — лет через пять-десять будет новый замес».

Ту же мысль высказывают и в Киеве: без гарантий Запада любая передышка закончится новой агрессией со стороны России.

С самого начала войны Путин заявлял, что его цели — «демилитаризация и денацификация» Украины. Это означало свержение её правительства, отказ от НАТО и «защиту русскоязычных», которых Кремль лживо называл жертвами геноцида.

По опросу независимого российского проекта «Хроники», почти половина россиян не поддержит мир, если он не приведёт к этим изначальным целям. Это создаёт для Путина политическую ловушку: даже его контроль над медиа не гарантирует, что «мир без победы» будет воспринят как успех.

Формально Путин может представить любое завершение войны как «стратегическую победу». Но внутренняя эрозия поддержки вполне реальна — особенно если вспомнить, как вывод войск из Афганистана в 1989 году деморализовал армию и стал одним из катализаторов распада СССР. Или как «победа» в Чечне в итоге помогла Путину прийти к власти — на фоне общего разочарования.

«Да, я за перемирие. Даже плохой мир лучше хорошей войны», — признаёт Дмитрий, бывший боец ЧВК. «Но мы уже слишком далеко зашли, чтобы остановиться».

Он делает паузу.

«А если это всё игра? Если Владимир Владимирович просто поиграл, убил миллион человек — и всё нормально? Мне кажется, такое правительство хорошим не назовёшь».

Спасибо Рустему Адагамову за перевод.