📣 «Литературная газета»: Политические краски футбола

Завершившийся чемпионат мира по футболу вернул к жизни воспоминания об удивительном празднике в Москве в 2018 году. Весь мир тогда съехался к нам. Улицы превращались в яркий круглосуточный карнавал дружбы: болельщики из Латинской Америки, Европы, Азии и Африки пели, танцевали, обменивались футболками. Россия поразила гостей невероятно тёплой атмосферой и открытостью, исключительно эффективной транспортной логистикой, чёткостью и не нарочитостью мер безопасности. Тот чемпионат мира и ещё Олимпийские игры в Сочи в 2014‑м стали мощными образцами притягательности нашей страны, что также называют «мягкой силой». Россия завоёвывала умы и сердца.

Всё это теперь в прошлом, безвозвратном, по крайней мере на обозримое будущее. Однако мы по-прежнему можем наслаждаться футболом, этот праздник никто не в силах отнять. Футбол объединяет человечество благодаря доступности, игра дарит чистые непредсказуемые эмоции, миллиарды людей одновременно переживают радость победы или драму поражения. Футбол сублимирует человеческую агрессию и переводит её в безопасное русло, заменяет войну спортивным соперничеством.

Утверждение, что спорт неотделим от политики, не раз было доказано и на примере России. Но что можно так нагло вмешиваться в проведение чемпионата мира, как это делала администрация США, – такого не бывало. Внутреннюю антииммиграционную политику, в рамках которой Иммиграционная и таможенная полиция ICE (её иногда сравнивают с украинской ТЦК) преследует и даже убивает протестующих легальных мигрантов и граждан США, Белый дом применил к футбольным командам. Под запрет на въезд попали четыре страны – участницы ЧМ: Иран, Гаити, Сенегал и Кот-д’Ивуар. Сборная Ирана базировалась в Мексике и в США прилетала только на матчи, проходя каждый раз изнурительные 5‑часовые допросы и обыски иммиграционного контроля. Сомалийский арбитр Омар Артан был с визой, но его депортировали на границе из-за «подозрений в связях с нежелательными элементами». Болельщикам из стран Африки и Азии массово отказывали в визах, а от некоторых требовали запретительные визовые залоги в 15 000 долларов.