«Я знал, что что-то было не так, потому что начинаешь чувствовать себя более подавленным, а потом и на поле не играешь так, как можешь. Тогда вообще всё перестаёт функционировать.

Я любил проявлять любовь к жене и детям, но как будто потерял это – появился барьер. Но по инерции пытался идти дальше. Возможно, из-за культуры – мы люди из деревни, и нам трудно показывать чувства.

После матча в Лондоне я сказал в раздевалке: «Здесь нужно просить о помощи»