? «Надеюсь, я вам не наскучил…»: 22 года назад ушел русский артист и поэт Леонид Филатов.

Он играл так, как недоступно большинству артистов, - легко, на одном дыхании, всегда по-разному и всегда узнаваемо, не перепутать ни с кем. Он мог просто зайти в кадр и ничего не делать, но сделать его шедевром. Прекрасный поэт. Автор одной из лучших программ на телевидении, вернувший нам память о многих советских артистах.

Мы помним его по спектаклям. По «Экипажу». Поющего знаменитую «Когда воротимся мы в Портленд» в фильме «Из жизни начальника уголовного розыска». Читающего до сих пор смешную «Про Федота-стрельца, удалого молодца».

Он ушел слишком рано, в 56 лет. Но даже при тяжелой болезни не сдался, оставив огромное творческое наследие, а еще Московский театральный колледж его имени и литературную премию «Филатов-фест».

Я общался с ним. Приходил к Леониду Алексеевичу домой. Девять лет назад мы создали памятную доску и добились ее торжественного открытия в Москве на Таганке. «Филатов-фест» живет и процветает уже много лет: чтобы люди помнили,

- отметил поэт Влад Маленко.

Филатов интересен всегда - еще и как мыслитель. В интервью он говорит столько важного, поддерживающего, раскрывающего новое, что они тоже - часть его гения:

Человек, который заглянул ТУДА, автоматически становится другим. Может, я что-то сделал не так, и Господь меня поправил таким вот внятным образом, чтобы понял.

Страдания входят в непременный «пакет» условий самовоспитания. Если человек не знает, что такое страдание, как он узнает, что такое любовь?

Человека что-то держит, все время хватаешься за жизнь каким-то участком мозга. Как сказал Достоевский, ко всему-то подлец-человек привыкает.

Труднее всего стремление не пожалеть себя. Все себя жалеют. Все, как один, даже самые жесткие люди. Так вот не надо доводить себя до этого состояния.

Смерть боится казаться смешной. Того, кто над ней смеется, она обходит стороной. Это, конечно, фраза, но в ней есть великая вещь, если человек себя держит… Казалось бы для кого, для чего? Надо уйти тихо, достойно. И так хлопот с похоронами доставишь.

Стихи воспитывают в людях вкус к абсолюту. К тому, к чему человек тянется подсознательно. У Пастернака поэма целая, а ты от двух строчек плачешь. Вот почему я и защищаю графоманство. Это, конечно, бич России, но не самый страшный. В любом случае это — форма творчества.

Я - графоман со стажем. Кропаю стишки с детства.

Русский везет свою родину с собой. В Карнеги-холл кто только не выступает, а наши идут в местную синагогу слушать, как артист Лановой стихи читает! Не потому что хорошо читает, а потому что пытаются установить любыми путями связь с родиной.

Обидно, если забудется русский язык. В нем слишком много культуры. Слишком много, чтобы язык исчез.

Разве это лозунги умного человека: «Хотите жить как в Париже, как во Франции?» А как - в Париже? Полно клошаров. В связи с африканизацией Европы там на улицах черт-те что творится. Не пройти из-за говна, прошу прощения. Не надо было кричать: «Мы знаем, куда мы идем!». Не знаете. Мир так живет, а в России надо было по-другому.

Наше время противно своей беспамятностью. Нувориши ориентированы на всякие гарварды, а понять, что здесь происходит, тем более, полюбить, не хотят, брезгуют. Поэтому у них такое ощущение, что тут никогда ничего хорошего не было. Секундочку! Как это не было? Вы, что ли, самые хорошие? Так стремительно и сознательно все замазывается!

Из 30 с лишним картин примерно в пяти я остаюсь жив. В остальных мой герой или умирает, или его убивают. Играть смерть нехорошо, это довольно глупое дело для артиста. Но у Шекспира тоже почти везде убивают, что ж тогда - не играть Шекспира?

Причастие и исповедь для меня вещи обязательные. Я крестился в 33 года. Абсолютно сознательно. Чувствовал, что не так живу.

Счастье - понятие индивидуальное, и, мне кажется, в пространстве оно не витает так, чтоб взять и уловить. Это секунды, минуты. Если сложить всю жизнь, может, 15 минут счастья и получится. Но они все твои...

Подпишись на «КУЛЬТУРНЫЙ ШОК»