В нашем футболе были удивительные администраторы.

Один из самых-самых – Евгений Исаков, работавший когда-то в "Анжи". Вот узнал, что он умер на прошлой неделе.

Невероятный человек!

Все знали его как "Герцелевича". В конце концов "Герцелевич" заменило фамилию.

- Я не просто дагестанец! – сообщал он горделиво. – Я горский еврей. Отсюда и отчество – Герцелиевич…

Герцелевич решал любой вопрос щелчком пальцев.

Кажется, это Герцелевич отвечал в "Анжи" за капитанскую повязку – лично её надевал перед матчами Нарвику Сирхаеву.

Это он всё делал, чтоб команда не знала бед, когда на крыше базы – гостиницы "Приморской" – стояло противотанковое орудие.

Вышедшей в высшую лигу команде аксакалы подарили то ли орла, то ли беркута. Помню этот момент – ставший игроком матча футболист Гудков обязан был со всем уважением орла принять. Иначе никак.

Видеть надо было ужас, растёкшийся по его физиономии. Кажется, пожалел, что играл так здорово и вот теперь вынужден пройти через адский квест.

Орёл встрепенулся. Попытался прямо на футбольном поле выклевать Гудкову очи. Кажется, после этого Алексей Олегович Гудков игроком матча не признавался. Жизнь дороже.

Кто спас? Администратор!

Орла привязали за ногу на балконе третьего этажа. Сидел как попугай на жёрдочке. Смотрел неотрывно на Каспийское море, закат, вросшую в песок ржавую баржу…

Отвечал за покой птицы Исаков. Отбивал от атакующих ворон тоже он.

…Как-то за буйство в подтрибунье "Анжи" лишили домашнего стадиона, отправили играть в Нальчик. Там и принимали московское "Динамо". В крошечной гостинице номеров не было – и администратор вступился за меня так же горячо, как за орла:

- Это же Голыщак! – поднял он палец. – Наш любимой писатель!

Помолчал – и негромко добавил:

- После Расула Гамзатова…

Меня поселили в подсобке. Спать пришлось полустоя. На меня валилась какая-то стоптанная обувь. Сквозь дрёму я рассудил – это тоже школа жизни.

После матча решалось, кто полетит в Махачкалу крошечным чартёром, а кого отправят автобусом. У Исакова была личная система ценностей. С которой немедленно всех ознакомил:

- Уважаемый корреспондент полетит! - распорядился он. – А этот – поедет…

Исаков указал на огромного негра Биллонга. Отыгравшего кое-как.

Герцелевич писал довольно сносные стихи – и я делал вид, что рассматриваю это как ещё один козырь. Однажды часа два слушал поэму с названием "Пленение Шамиля". Видимо, негр Биллонг к таким жертвам не был расположен. За что и пострадал.

Однажды я видел, как на торжестве Герцелевич коротким, чётким ударом отправил в нокаут ответственного прокурорского работника. Чуть запутавшегося в формулировках.

С тех пор поэмы администратора я слушал с утроенным вниманием. Старался не ёрзать.

- Моя дочка играет в Москве. В театре Пушкина, - рассказывал Герцелевич.

- Любопытно! – отзывался я. – Как зовут?

- Вика, – отвечал он. – Очень неплохая актриса. Тебе билеты достать? Я могу!

Да ну, думал я про себя. Наверное, из третьего состава. Как Высоцкий играл когда-то в этом же театре – "кушать подано". Словом, до билетов не дошло.

Я ж не знал, что скоро Вику Исакову, дочку нашего дорогого Герцелевича, узнают все…