Письмо на случай, когда ты умрёшь.

Я смотрю на счастливых людей, и это меня не ранит, наоборот. Счастливые семьи. Я знаю, что они существуют. Неприлично таращусь на их приличную любовь. Там любят и уважают - не по обязанности, а по желанию. Там дышат полной грудью. Идут вперёд твёрдым шагом, переплетая свои судьбы в живой, ни на чей не похожий узор.

Мне не так повезло. Всё детство, юность и молодость прошли сквозь марево страха, неуверенности, через тени, которые до сих пор не рассеялись.

Я бы хотела быть с вами искренней до конца, но сейчас говорю литературно. Настоящая жизнь, когда она наваливается, не терпит красивых слов. Там ты просто злишься. Ненавидишь и желаешь худшего тому, кто нарушает твой покой и пытается украсть радость.

Ты звонишь, и я вне дома. Твой преотвратнейший голос, как у прокурора, требует: «Ты где находишься?». И я сжимаюсь. Я превращаюсь в маленькую девочку, хотя мне уже за двадцать, и я пытаюсь построить свою опору из воздуха. Я рисую балки, на которые встану, подниму голову, перестану бояться. Ты - уродлив, таких ещё поискать. Но это не повод бояться.

Это письмо-молитва. Я молюсь, чтобы ты, отец, поскорее ушёл. На самом деле я жалею настроение читателя, щажу его мягким словом. Не «ушёл». Мечтаю, чтобы ты сдох. Потому что ты долго жил чужой жизнью. Ты жил, пока мать сидела в четырёх стенах тридцать лет. Ты наносил ей удары со всего взмаху и со всей силы. Таскал её за волосы. А я находила клок этих волос под стулом на кухне. Она дрожала и говорила полушепотом, хотя ты давно уже вышел. Зачем я это помню? Наверное, чтобы не забыть, кто ты. Пусть нутро сохранит в себе то, какое ты ничтожество, недостойное ни капли моего уважения. Ни капли прощения.

Контроль - твоя единственная любовь. Твой воспалённый, больной мозг должен был оказаться в Кащенко уже давно. Параноидное расстройство во всей красе - не для красного словца. «Даже если я умру первым, я буду следить за тобой с того света», - сказал ты матери. Законченный параноик, сколько же крови ты нам свернул. Извечная подозрительность, сумасшедшие склоки ни о чем. Ты как бешеное животное: вечно ищешь повод напасть на тех, кто рядом. На ближайших. Не на близких. У тебя их нет.

Я сильная. Я сама вылезла из ямы, где хотела исчезнуть из жизни навсегда. Из ямы под названием «Когда же Бог заберёт меня?». И поднялась на гору под названием «Ты умрешь, сука, а я буду танцевать после благого известия». Я вдохну глубоко всей грудью весь воздух вокруг. И буду выдыхать медленно - как будто выпускаю наружу все тревоги, страхи, всю ту грязь, которую ты выливал долгие годы. И тело оживёт, как оживает каждый раз, когда после твоих мелких войн я выбираю себя.

Я буду жить. Несмотря ни на что. Пройду все невзгоды - те, что несешь мне ты, и те, что преподнесет жизнь, в которую я окунусь.

Инфаркт, инсульт, автокатастрофа - десятки вариантов того, как закончится твоя жизнь. Но она закончится. И я лишь надеюсь, что скоро. Ты так ничего и не понял. Любой юнец на поле боя смелее тебя, ничтожество. Всю жизнь твоя туша могла воевать лишь с нами. А когда ты встречал равного, то дружил, лебезил. Поднимать кулаки на женщину, рвать глотку в попытке перевоспитать... Ты - отребье.

Мама предупредила: «Не вздумай никуда убежать. Если ты убежишь, он меня убьёт». Я ответила: «Не собираюсь». Солгала. Я уйду. Потому что это единственный свет, который освещает мне дорогу и дает надежду. Это - выход.

Ты не посмеешь поднять руку на меня. Я не позволю. Ни тебе, ни кому бы то ни было. Иначе я буду защищать свою честь любыми способами. Отстою себя. А тебя оставлю. Ты будешь там, где тебе место - в прошлом или под землёй. Я же буду там, где никогда не жил страх, созданный тобой.

Мы станем счастливыми. Как никто другой. Мы будем знать цену этому счастью. Мы отрастим крылья и улетим. Все мы здесь, кто выжил, вспорхнем. И будем благодарны себе за это во весь свой век.

#манифест #кавказскийфеминизм
#насилие #гиперконтроль #женщины #Кавказ