Закусило

Я со своим двоюродным младшим братом иногда дрался. Не могу сказать, что это красиво и быстро заканчивалось, хоть я и покрупнее был в размерах. Со стороны выглядело это, скорее, отвратительно, ни с того ни с сего начинали друг друга бить размашисто, боролись, одежду рвали, пыхтели, младший брат не сдавался, не плакал, хоть я его накрывал, потом мы оба выдыхались или нас растаскивали. Злые разбегались по углам, не разговаривали днями и даже месяцами.

Уже почти два года не переставая, две славянские детины лупасят друг друга и не сдаются, не падают, выбивают зубы, гематомы уже по всему телу, лица, оплывшие давно, кровь хлыщет из рассечений.

Бабах хук по харе, бабах апперкот по челюсти в ответ.

И оба ни с места. Тот, который побольше вроде как сдвинул у того, что поменьше, ногу левую немного, и свою на ее место поставил. А тот, кто поменьше отказывается от любых разговоров, пока обратно тот, кто покрупнее, не заступит.

Вокруг них уже трава не растет, все повытоптали, кровью обильно полито, в ямах, рытвинах, куски одежды, барахла всякого валяются, разнесенного в драке. Все силы на драку уходят, но вида не подают: типа, «мне так даже лучше, я на драку перестроился», а другой: «а мне соседи помогают».

Все вокруг смотрят и ждут, что силы у кого-о закончатся. Правила боя такие: позволяется еды, питья подать, раны наспех заклеить, а вступаться за кого-то напрямую нельзя, давать бьющимся какие-нибудь новые дубины, кастеты и пр. – тоже. Но тому, что поменьше все-таки иногда подыгрывают, подкидывают чуть побольше, чем правилами негласными позволено, видимо, чтобы интрига сильнее закручивалась. Смотреть на это другие уже устали, оборачиваются поглядеть, как два семитских соседа махаться начали на своем огороде, он у них маленький, кажется, быстрее все закончится.

Сказать славянам, что из одного теста они слеплены, так обидятся. Друг на друга начнут говорить плохие слова: оба, типа, фашисты, один – раб, в хате у него разруха и невесело, второй – под богатых соседей лечь хочет, душу продать, раз умный такой, что тогда живет беднее, чем бОльший.

Крикнуть им, что они братья, так оба закричат: не брат он мне больше. А еще начнется спор кто младший, кто командовать имеет право, чья земля под заступом.

Оба не хотят остановиться первыми, потому что у обоих своя правда, кто первый начал. А кому уже какое дело, кто первый начал, кто честно дрался, а кто нет, если оба уже искалечены?

Или кажется, что кто-то какого недостаточно побил?

После драки будет ходить и хвастаться обидно, что другого отмутузил так, что снова захочется ему в глаз дать. И ведь веры нет, что не начнет так делать, ведь оба хвастливы и остры на язык. Да и обманывали друг друга не раз.

Кстати, вспоминая детские ссоры, я не ходил и не говорил: «Кстати, я брата поколотил!», потому что все мне такие бы: «Ну и дурак, фу!». Такого единодушия в мире и наших домах нет.

Вы скажете, это все называется эскалация насилия, а я скажу, что про такое говорят «закусило у обоих».

Как это закончится?

Это не детская драка, чтобы появились старшие и растащили, еще и в угол виновника поставили.

Это бой взрослых. Он не по очкам заканчивается, так как, кто тот судья (Трамп, что ли, не смешите, да и судьей он может не стать, да и если станет, то через еще год и вряд ли лучше с этой ролью, чем предшественник справится), что это остановит? Гонга даже такого нет, чтобы раунды отбивать и конец боя объявлять. Вместо гонга между раундами у нас the rasputitsa, когда просто невозможно из-за грязи по колено драться, и holoda, во время которых кидаться в друг друга начинают чем попало, чтобы раны не подживали.

Остается 4 варианта:

1) или кто-то какого нокаутирует все-таки
2) или друг друга забьют до потери сознания или смерти
3) или жены и матери растащат
4) или какое-то чудо случится

Кстати, что будет если оба упадут, одновременно обессилев? Как в древней легенде Челубей с Пересветом. Наблюдателям со стороны – потеха, интересный поворот, драматическая концовка, а нам самим как потом восстанавливаться после таких повреждений?

Беда, увы, по всем вариантам на оба дома.