Знает ли Трамп, где остановиться?

В интервью американской телевизионной компании CBS Дональд Трамп заявил, что в отношении Ирана он добивается победы («The endgame is to win in Iran»). Когда его попросили объяснить, в чём победа должна состоять, он затруднился быть конкретным. Но предупредил, что его действия против иранского режима будут очень жёсткими – и тому придётся весьма плохо. Звучит как пустая похвальба. Но после того, что Трамп проделал в отношении Венесуэлы и всего несколько месяцев назад Ирана, воспринимать угрозы американского президента приходится серьёзно. У него нет чёткой картины, какой миропорядок он хотел бы создать – и какую цену он готов за это платить. Но зато у него есть не просто готовность, а склонность использовать жестокие силовые методы, чтобы добиваться своего. И Трамп испытывает не просто удовлетворение, а откровенное удовольствие, когда ему удаётся разгромить тех, кто стоит на его пути – если даже сами они врагами Америки себя никак не считают. Поэтому требования Трампа передать ему контроль над Гренландией нельзя игнорировать как пустую браваду. Присоединение Гренландии к США поставило бы Трампа в категорию американских президентов, своими завоеваниями создавшими современные Соединённые Штаты. Для Трампа это – новая вершина, и ему очень хочется на неё взобраться.

То, что такой характер действий как-то противоречит обещаниям, данным во время всех предыдущих избирательных кампаний Трампа, не ввязывать США в новые войны, не пересиливает его эпатажное желание получить Нобелевскую премию мира – премию, давно себя дискредитировавшую. И казалось бы, то, что её дали абсолютно ни за что (ещё до того, как он вступил в должность) Бараку Обаме, презираемому Трампом, должно снизить энтузиазм нынешнего президента США в стремлении к столь сомнительной почести. Но нет: как фанатик-альпинист Трамп жаждет взобраться на вершину самой высокой горы, потому что этого требует его натура. Однако спортсмена-альпиниста можно понять – и он действует от своего имени, в своих интересах и на свой собственный риск. А вот когда в подобного рода рискованные соревнования в глобальном нарциссизме Трамп втягивает Соединённые Штаты – это вызывает понятную озабоченность многих американских деятелей, не замеченных в изоляционизме и пацифизме.

Трамп, карьера которого включает индустрию развлечений, в числе прочего – впечатляющий актёр. И различить, где кончается игра и начинаются его реальные планы – не всегда легко. Скорее всего, он иногда и сам это не знает. Временами Дональд Трамп напоминает Наполеона Бонапарта, который использовал постановочные сцены гнева, чтобы произвести должное впечатление на иностранных послов, а иногда и на собственных советников. Беда в том, что на каком-то этапе Наполеон потерял ощущение реальности: где кончается изображение себя императором мира – и где начинается реальная мировая политика, с её ограничениями и опасностями?

Конечно, у Трампа пока нет ничего, напоминающего завоевания Наполеона. Очень хочется надеяться, что в ядерный век он будет знать, где остановиться. Что он не отбросит понимание, которым раньше делился со своими собеседниками, что Третья мировая война – недопустима. И, как минимум, скорее всего, покончила бы со всеми его остальными планами и с желанным местом в истории.

Строить отношения с такой великой державой, как Соединённые Штаты, и с таким выдающимся лидером, как Дональд Трамп, постоянно исходя из худшего – было бы себе дороже. Но мы также не можем себе позволить игнорировать весьма тревожные особенности характера американского президента – и не предпринимать по этому поводу адекватных предосторожностей. Как дипломатических, так и военных.
И меры эти должны, совершенно очевидно быть безотлагательными, масштабными и решительными.