317.
«Вот когда жил такой человек – назовём его Маркс – и не знал он ничего о поведенческой экономике и про чипы ничего не знал, но понимал про большие числа.
Собственно, вся его теория, если этот набор плохо работающих друг с другом частей можно назвать теорией (впрочем, другие же так называют свои соображения, почему не он?) – так вот, теория коммунизма вся стоит на обезличенных цифрах народных масс.
Он называл их «пролетариями», смог оцифровать. А других не смог и назвал их «азиатским способом производства».
Ну не смог и не смог. А теперь понятно, что он был на верном пути, и Азия ему это доказала.
Так вот получается, что те самые половцы и печенеги были предтечами и нынешних коридоров и нынешних кластеров, а возможно, и ЦОДДов.
Вот у меня с этими половцами всегда выбивает.
Хазары, конечно, хазары».

Маленький человек в сюртуке вытер пот со лба: «Извините!»
Стал жадно пить.
Бояре сидели молча и смотрели на лектора. Уже никто не помнил, кто его позвал и уж тем более никто из них не знал, что такое коммунизм.
Раздались одинокие возгласы - «давай дальше, красиво говоришь».
Маленький человек на трибуне весь затрясся и упал без чувств.

«Вот так с ними всегда! – невозмутимо сказал старший боярин, – позовешь, их а они вот так вот сразу нововят окочуриться.
Кто нибудь что нибудь понял?»

Все молчали и только одинокая рука возвышалась
«Говори, Свиридов!» – сказал старший боярин.

«Из всего сказанного, братья, понятно,что надо развивать внутренний рынок, не надеясь на экспорт».

«Спасибо! – сказал старший боярин, – присаживайся пока».

Вокруг трибуны суетились люди, они пытались унести оратора.

День клонился к обеду. Лепота.