#мнение

Дискуссии на тему новых вызовов кадровой политике Кремля продолжают развиваться и вызывать все больше вопросов.

Дрова в огонь подбросили недавние кадровые перестановки в Дагестане: назначенцы возникли будто бы «из ниоткуда»: не проходили кадровых конкурсов, не жили (как Щукин) в регионе. Более того, Путин сам обратился к местному дагестанскому руководству предлагать кандидатуры из числа участников СВО, способных поработать во власти.

Этот сигнал может означать, что в Кремле пока не утверждена единая система интегрирования СВОшников в органы власти.

У политблока, министерства обороны и регионов несколько разные подходы к этой теме. Политический блок мыслит в категориях сохранения монополии АП на внутренние процессы и недопущение эксцессов в публичном поле («свошники-правдорубы» далеко не всегда лицеприятно высказываются о властях).

Министерство обороны заинтересовано в более яркой политической представленности. На военных — основное бремя тягостной кампании на Украине, поэтому для МО и ее руководства представленность в Госдуме и других ветвях власти — дополнительная гарантия в эпоху высокой турбулентности и грядущих перемен.

Для регионов главная цель — обеспечить СВОшников работой и при этом сохранить внутренние элитные конструкции. В регионах и особенно на Кавказе всегда не любили варягов, но варяг-ветеран СВО — варяг с политическим иммунитетом.

Основная проблема в том, что ни один конкурс или спецпрограмма не смогут трудоустроить всех ветеранов СВО, или хотя бы несколько процентов из них. К их возвращению должна быть готова вся национальная экономика, которая сегодня все глубже погружается в кризис. В случае завершения СВО и снижения трат на оборонку это приведет к быстрому спаду промышленности, где нужды войны давно занимают доминирующее положение.

Куда пойдут сотни тысяч ветеранов СВО? Будут ли они довольны своей представленностью в публичном пространстве? Ответы на эти вопросы во многом определять устойчивость политической системы России.