Политический театр Пашиняна на фоне разоблачений Оганяна

В последние недели армянское общество стало свидетелем странного политического действа. История с «разводом» и последующим «воссоединением» Никола Пашиняна и Анны Акопян, по всем признакам, носит не частный, а сугубо политический характер.

Спустя считанные недели Анна Акопян вновь появляется рядом с премьер-министром, на фоне приближающегося электорального цикла, сопровождает его в публичных поездках, присутствует в пространствах, содержание которых оплачивается за счет налогоплательщиков.

❗️Ответ на вопрос, что это - личная драма или политическая комбинация, лежит в контексте информационной бури, разразившейся после выступления бывшего министра обороны Армении Сейрана Оганяна.

Ибо именно это выступление стало тем самым событием, которое не просто нарушило привычный ход политического дискурса, оно его разрушило.

Разрушило до основания всю ту многолетнюю конструкцию объяснений, оправданий и обвинений, на которой держалась официальная версия причин военного поражения.

📌На протяжении последних лет обществу настойчиво внушалась одна и та же схема - виноваты «бывшие», виновата Россия, виновата «разграбленная армия», виноваты дезертиры, виноваты все, кроме тех, кто непосредственно принимал решения в дни войны.

Оганян говорит языком профессионала. Суть его обвинений предельно конкретна. Из 283 км линии фронта провал произошёл лишь на одном участке — южном, от Джебраила до Горадиза. Именно этот участок находился под командованием Первого армейского корпуса ВС Армении, подчинённого Генштабу.

📌Здесь возникают два вопроса, которые власть предпочитает не замечать, переключая внимание на сцены семейного «распада» и «воссоединения», и прочую шелуху.

Вопрос первый. Если 265 км фронта были удержаны, почему именно на участке, за который отвечал Генштаб Армении, произошёл катастрофический прорыв?

Вопрос второй. Кто отдал приказ об отводе войск с подступов к Шуши? Гаспарян в частных беседах прямо называл Пашиняна и не опроверг эти сведения.

❗️Речь идет о Шуши — сердце Арцаха, его духовной столице. Шуши пал не потому, что противник был сильнее. Он пал потому, что кто-то в Ереване отдал приказ отвести войска. Кто-то запретил просить помощи.

Цена этого решения — тысячи погибших, потерянный Арцах, десятки тысяч беженцев. Это не поражение. Это преступление. И оно должно быть названо своим именем. Преступники должны встать перед трибуналом.