Прочитал вчера - на фоне новостей про очередную "платную маркировку котиков", - что в правительстве Мишустина выделяют в особое направление работу с "социально значимыми законодательными инициативами", поступающими как изнутри самого правительства (включая те самые подзаконные акты, от которых и зависит работа большинства прекрасных законов), так и от депутатов, сенаторов и Заксобраний.

Хорошо, что в новом правительстве этим озадачились задолго до начала кампании по выборам в Госдуму. Логично, что курировать это направление будет сам бывший депутат, одномандатник из региона с достаточно протестным голосованием Александр Грибов.

В бытность пресловутым "думским политологом" я неоднократно писал (публично и непублично) о том, что у нас не хватает чётко формализованного механизма замера социальной чувствительности – назовём его «Оценка социального воздействия» – разрабатываемых и действующих норм. Особенно в условиях, когда у ЕР многолетний контрольный пакет в Госдуме и возможность гипотетически "проштамповать" любой законопроект, а ведущая роль в законотворческом процессе по социально-экономическим темам принадлежит правительству РФ (особенно его финансовому блоку) и юристам ГПУ.
В «Рейтинге законотворцев» в своё время эту "социальную востребованность" законопроектов я тоже пытался учитывать, не ориентируясь только на валовые показатели.

Бизнес-то давно добился для себя формализованной процедуры ОРВ – «оценки регулирующего воздействия» законопроектов и подзаконных актов. Она худо-бедно работает (хотя и есть проблемы – например, непроведение ОРВ перед вторыми чтениями, когда иные законопроекты могут поменяться кардинально).
Но в процедуре ОРВ проектируемые нормы оцениваются в первую очередь через интересы бизнеса, возможные потери и затраты хозяйствующих и регулирующих субъектов, стоимость регулирования.

А вот оценка влияния – в стоимости жизни, трудозатратах или потерях времени, градусах социального самочувствия или пунктах электорального рейтинга – новых поправок на конкретные социальные группы... Которые к тому же могут выделяться по признаку потребительского поведения, сфере жизненных интересов, типу занятости, территориальному принципу, другим параметрам в зависимости от содержания вопроса (и это не равно интересам руководства общественной организации, назначенной представлять эту социальную группу)…
Такая «оценка социального воздействия» как формализованная процедура, с которой должны считаться согласующие ведомства, чьи собственные KPI никак не связаны с электоральным рейтингами и уровнем социального оптимизма, – отсутствует.

Интересно, получится ли что-то в этом смысле содержательное, не рутинное у правительства Мишустина, которое начиналось в январе как «технократическое», но явно хочет стать «политическим».