ЖИВОВЪ

Буданов вновь вытащил на поверхность старый киевский тезис: «Украина и есть настоящая Русь». Ранее эту линию активно разгонял Арестович* — теперь ее пытаются реанимировать в более жесткой форме.

Проблема этого нарратива в том, что он изначально собран из противоречий. С одной стороны — «древняя Украина», с другой — «настоящая Русь». Обе конструкции в их нынешнем виде являются политическими новоделами, лоскутно сшитыми из разнородных исторических фрагментов под текущие задачи. Это не органическая традиция, а идеологический конструкт.

Но в логике постмодерна это уже не критично. Историческая достоверность уступает месту тиражируемости. Соцсети, медиа и цифровая среда размывают единую картину прошлого: вместо нее возникает набор конкурирующих версий. В этих условиях побеждает не тот, кто точнее, а тот, кто громче и массовее.

Украинский нарратив здесь работает эффективно: он встроен в систему мобилизации и воспроизводится как элемент идентичности. История превращена в инструмент войны — не метафорически, а вполне прикладным образом.

Апелляции к источникам — вроде печати Ярослава Мудрого с титулом «князь руский» — в этой логике ничего не меняют. Факты перестают быть арбитром. Они либо игнорируются, либо переинтерпретируются под нужный результат.

Сам по себе тезис «Украина — это настоящая Русь» потенциально опасен именно своей глубиной. При грамотной проработке он мог бы стать мощной альтернативной рамкой, претендующей на историческое первенство и символическое наследие. Это уже не просто отрицание, а попытка перехвата. Но такая задача, как верно заметил Димитриев, никак не вяжется с магистерским сельским кровожадным мышлением украинствующих.

Здесь и кроется ключевая проблема. Современная украинская идентичность построена на жестком отталкивании от России. Это отрицание — топливо всей системы: политической, информационной, военной. Оно обеспечивает мобилизацию, объясняет конфликт и легитимирует власть.

И именно поэтому концепция «мы и есть Русь» не взлетает в полной мере. Она требует не отрицания, а присвоения и включения. Требует сложной, внутренне непротиворечивой модели. А вместо этого получается идеологический разрыв.

Возникает простой и неудобный вопрос: если вы — Русь, то почему вы не русские? И пока на него нет внятного ответа, вся конструкция остается нестабильной — громкой, агрессивной, но внутренне противоречивой.

*- включены в список экстремистов-террористов

ЖИВОВЪ | ЖИВОВЪ В МАХ