«Около месяца ушло на то, как правильно дунуть в <…> так, чтобы получился какой-то звук — направить мощный поток воздуха в этот маленький мундштук. Зато потом находишь своё собственное звучание».

«Это один из самых сложных духовых инструментов — а мне всегда нравилось что-то сложное. На нём сейчас мало кто играет играет хорошо. Устаёшь очень быстро, лёгкие должны быть мощные».

«У медных духовых звуковысотность всегда чёткая. А здесь подстраиваешь по слуху: выше, ниже — всё зависит от положения губ и силы». 

«В наше время, к сожалению, очень редко можно услышать этот инструмент. Но если мы не сыграем, то никто больше не будет».

Всё это — про рожок. Почитайте, как рассказывают о нём музыканты из Владимира, где пара ансамблей сохраняют традицию игры на этом пастушьем инструменте.

Ещё две недели в Иваново можно посмотреть выставку «Видимо-невидимо» про неочевидные точки притяжения вокруг — например, про своё место для горожан в Юрьевце.

Посреди центрального сквера в городе стоит маленький деревянный домик — кафе «Чертог», одно из пары мест, где можно купить кофе с собой в радиусе десятков километров вокруг.

Кофейню открыли четверо друзей, вернувшихся после ковида из мегаполисов в родные места. Они арендовали и покрасили пустующую избу, сделали барную стойку из нашедшейся дома старой доски и долго разбирались в юридических тонкостях ведения бизнеса, прежде чем открыться в 2023 году.

Через кофейню перезнакомились местные удалёнщики и творческие люди — сообщество друзей увеличилось, и вскоре им понадобилось место побольше. В итоге в Юрьевце появилась городская гостиная «Лабаз» — пространство для мероприятий, выставочный зал и концертно-театральная площадка.

Историю о том, как у них это получилось, можно увидеть до 14 сентября в кластере «Текстиль Профи-Иваново».

Сергиев Посад — негласная духовная столица Московской области, наряду с Коломной. По примеру «Пути святого Иакова», ведущего к собору в Сантьяго-де-Компостела в Испании, к городу тянется 120-километровая туристическая экотропа «Дорога в Лавру». Она начинается у Московского Кремля и повторяет путь на исповедь к преподобному Сергию Радонежскому, который преодолевал князь Дмитрий Донской и другие правители после него — а сегодня ею идут туристы и паломники.

Их цель — Троице-Сергиев мужской монастырь, который в 1337 году основал здесь на горе Маковец Сергий Радонежский. Вокруг монастыря образовалось поселение — Сергиевский посад; при советской власти он назывался городом Сергиевым, потом Загорском. Сейчас ансамбль лавры включен в список объектов всемирного наследия ЮНЕСКО, а внутри, посреди туристического потока со всей страны, соблюдает монашеский образ жизни местная братия. Надежда Крылова сняла фотоисторию об этом центре паломничества. https://zapovednik.space/material/sergiev-posad

У нашей дрезины всего две пары колес, поэтому вместо привычного «ту-дух-ту-дух» она издает лишь два звонких перестука: «тух… тух». Практически как в нотах: две половинных вместо четырех четвертей. Эргономика самодельного салона вынуждает машиниста сидеть вполоборота, что не мешает ему держать скорость безо всякого напряжения. На его лице непоколебимое спокойствие, он развлекает нас рассказами про лесную живность.

🚞 Это отрывок из книги «Заповедные железные дороги» Михаила Кончица, который пишет о романтике поездов в российской глубинке. Это царство старинных полустанков, неспешных «кукушек» и узкоколейных железных дорог, разбросанных по малонаселенным уголкам страны.

У нас можно прочитать главу, посвящённую Монзенской дороге — связи с внешним миром для нескольких сотен жителей лесов на границе Костромской и Вологодской областей.

Северная деревня Нумто — три десятка домов, которые можно обойти за полчаса. Здесь живут ханты и ненцы. Из «чужих» — только почтальон. Тишину иногда нарушает звук снегоходов, а по вторникам — вертолёт, вокруг появления которого в Нумто строится неделя.

К его прилёту съезжается вся деревня на «Буранах» с мешками, коробками, новостями. Кто-то встречает родных, кто-то отправляет оленину на «большую землю», кто-то передаёт посылки через пилотов и случайных пассажиров — цепочку людей, растянутую на тысячи километров. Потом вертолёт улетает, и Нумто снова остаётся в глухой тишине.

В начале 1930-х покой этих мест оказался нарушен гораздо сильнее — здесь развернулись события, которые позже назвали Казымским мятежом. Фотограф Антон Зданович отправился в Казым и Нумто и поговорил с людьми, которые хранят память о том времени.

🗡️ «В доспехах мир чувствуется немного по-другому»

«Ты хуже видишь, хуже слышишь, хуже ощущаешь, что с тобой происходит. Упал ты или не упал — это определяет судья».

«У меня был перерыв от боёв около полугода, но я вернулся: это уже часть моей жизни. Каждый раз выходишь драться как в первый. Чувствуешь, что живёшь полной жизнью».

«Для меня полноконтактные бои — это когда ты со своими друзьями, одноклубниками делаешь общее дело. Они дают чувство единства, ты знаешь, что тебя здесь принимают».

Турниры по полноконтактным боям в доспехах — это когда люди в доспехах сражаются в полный контакт на затупленном оружии. Удары разрешено наносить руками, ногами, можно использовать борцовские приемы, но колющие удары запрещены. Главная цель — повалить противника на землю.

Как проходят такие турниры в сообществе реконструкторов и чем они привлекают участников — в репортаже Софьи Придворовой.

Почему в России многие называют себя православными, но массовые опросы не улавливают влияния религии в обществе? Как вообще измеряют религиозность? В каком смысле религиозность бывает «слабой» — и почему это не обязательно «плохо»? Об этом мы поговорили с Еленой Викторовной Пруцковой — старшим научным сотрудником лаборатории «Социология религии» ПСТГУ.

Что такое религиозность? Что считать религиозным? Что не считать? У нас нет «линейки», чтобы приложить её к человеку, и она бы показала: религиозность такая-то, на десяточку, или на семь из десяти. Приходится работать с индикаторами, которые мы можем зафиксировать в явном виде — ответами на вопросы в анкете: «Как часто вы посещаете службы? Как часто вы молитесь? Как часто вы размышляете на религиозные темы? Верите ли вы в Бога и насколько сильно?» Мы задаем много вопросов про то, что где-то близко к религиозности, как бы мы её ни определяли, и потом из этого конструируем скрытый от нас признак, недоступный для прямого измерения.

Читайте интервью на сайте

Когда я только начал снимать серию про псковских рыбаков, написал в «Заповедник» Льву Калиниченко. Мы легко договорились о публикации, которая впоследствии была номинирована на Премию «Редколлегия». Давно читаю «Заповедник» — люблю их редакторскую оптику на жизнь в регионах. Канал в телеге — @zapovednik

Сегодня познакомимся с Лёшей Бровкиным, моим проводником в закрытый мир талабских пиратов.

«Осенью меня впервые позвали на местный праздник - «Посевуха». Он отмечается в момент, когда лёд на поверхности озера начинает схватываться, льдинами забивается бухта и в течении нескольких недель остров отрезан от мира. Посевуха проходила в ловецкой, нас было человек 8-10. Закончилось всё дракой. Все против всех, драка ради драки. Я узнал об этом только уже на следующий день, когда мне позвонили узнать жив ли я. Как выяснилось я сражался с Саней Большая морда, он килограмм 150 весит. Меня позвали на продолжение банкета, даже выделили мне стул почётный. Судя по всему, в ту ночь я прошёл обряд ассимиляции.»