Брат…
- Где мой брат, где он? Что вы все молчите? — практически истерикой закатили в операционную очередного раненого.
- Вот, доктор, тут левая сторона: рука и нога в обработку, хирурги попросили передать, что будет ПХО (первичная хирургическая обработка) наложение КСВП (стержневой аппарат, для фиксации перелом костей в полевых условиях),- отчитался медбрат, сопровождавший раненого из рентген кабинета.
- Хорошо,- отвечаю,- минут сорок и пусть подходят хирурги.
Сорок минут - это время за которое будет проведена проводниковая блокада нервов и нервных сплетений конечностей и полностью разовьётся весь эффект от лекарств, что позволит хирургам оперировать на обезболенной и обездвиженной конечности, а раненному спокойно и комфортно пережить эти манипуляции и не чувствовать боли еще в течении минимум десяти часов, а то и суток. Заодно я могу спокойно взять анализы, понять что необходимо сделать и пока наступает действие местных анестетиков скорректировать инфузионную терапию.
А поработать с раненным надо. Мало того, что это темпераментный кавказский мужчина, так видимо он попал под удар вместе с родственником и очень переживает.
Препарат для дополнительной седации и снятия напряжения ввели до начала манипуляций, пока провел блокады, взял кровь и сделал все анализы, поставили растворы, дроперидол начал своё действие и немного успокоенный раненный стал способен связно излагать мысли.
- Мы с братом ехали на «квадрике», сопровождали машину с БК, он за рулём, а я сзади сидел и спиной к нему, чтобы сзади FPV не зашёл. А эта сволочь, ждун долбанный, из-за деревьев прям сбоку выскочил. Машина проскочила и он по нам отработал. Меня в одну сторону, а брата в другую. «Квадрик» прямо между нами лег на бок от взрыва, я сознание потерял, потом очнулся а меня уже везут, - в этот момент раненный снова начал причитать о брате.
Через несколько минут успокоился и перестал всхлипывать и продолжил:
- Меня на точку привезли, там спрашиваю — никто не видел братку, не привозили и при мне не привозили, я их молил, как людей, подождать пока братку привезут, они нет, кричат, пока «окно» вывозим. Что с братом, хоть ты, док, скажи, а?
Во время этого монолога, прерываемого всхлипываниями, я сидел уткнувшись в телефон и высматривал списки раненных. За сутки с такой фамилией был один человек. Да и вообще не типично, во всяком случае у нас родственников стараются развести по разным подразделениям и на одну задачу одновременно не посылать. А тут с братом, на одной задаче, на одном квадрике… но всё может быть. Брат ведь может быть и не родной, тогда фамилия будет другая. Точно!
- А брат твой родной?
- Конечно родной, роднее нету!
- Фамилии совпадают? — мало ли может по всякому быть, мама одна отцы разные или наоборот.
- Нет у него другая.
- Так диктуй, как я посмотрю и узнаю что с ним?
- Иванов….
Вот так приехали. На операционном столе аварец из Дагестана, а брат у него, видите ли, Иванов. ( вы же понимаете что настоящую фамилию я не буду писать, но она в ряду Ивановых, Сидоровых, Смирновых).
- Я всё знаю про него, - почувствовав моё удивление, продолжает раненый,- его личный номер, дата рождения, он из города Новокузнецка, жену зовут Ирина, телефон жены, дети.
А вот по таким данным тут же, прям под фамилией раненного находится и его «брат».
- Так каким образом он тебе брат, если ты из Дагестана, он из Новокузнецка?
- А кто он мне? Мы с ним весь Курск прошли и он меня дважды вытаскивал. Я тяжелый был, когда мы только заходили, а он лёгкий и вытащил меня. Через полгода, когда «откатывались» меня зацепило второй раз и он опять меня вытаскивал. Кто он мне, он мой настоящий брат!У меня другого нет. Узнай что с ним???
Подошли хирурги. Начинать операцию у такого ажитированного пациента совершенно не стоит и я отправил его «поспать».
Собрали все переломы, скрутили все металлоконструкции, обработали раны. Пока длилась операция, пришло печальное известие, что на одном из этапов эвакуации скончался от полученных ранений «брат» нашего пациента.