Новостная лента всё больше навевает тоску, заставляя вновь и вновь задаваться вопросом «зачем?». Но если и произошло в последнее время хоть что-то, вселяющее надежду, то как раз в российском музейном сообществе — назначение Ивана Лыкошина главой Департамента музеев Министерства культуры. Реакция иноагентских медиа и внутрисистемных либералов в данном случае крайне показательна: одни бьются в истерике, другие — тихонечко грустят. У либералов вызывает страх то, что патриотический дискурс может перестать быть риторической фигурой и воплотиться в реальном деле.

До сих пор патриотическая риторика в музейной сфере слишком часто сводилась к общим фразам и бюрократической мишуре (в которой захлебывается любой российский музей), подменявшей живое чувство замерами отсканированных билетов и зарегистрировавшихся в национальном мессенджере. Манифест и проект Федеральной программы развития музеев, предложенные Союзом музеев России при всех их верных интонациях, грешили именно этой декларативностью: «российский музейщик должен любить Россию» — истина неоспоримая, но явно недостаточная. То, что государственные музеи должны быть патриотичны и хранить русскую культуру — самоочевидно. Но, на мой взгляд, гораздо важнее понять место музея как такового в русской культуре, обратиться к созданию отечественной музеологии.

Возможно, с приходом Лыкошина мы увидим попытку преодоления онтологического разрыва между модернистким характером отечественного музееведения и теми вызовами, которые сегодня перед нами ставит история. Ужас оппонентов перед назначением — ужас перед тем, что здравая патриотическая идея может обрести плоть и кровь, перестав быть пустым чиновничьим циркуляром. Вопрос «зачем?», столь часто всплывающий при чтении новостей в последнее время, впервые за долгое время получает внятный ответ: затем, чтобы музей наконец обрел свою подлинную миссию и превратился в место сборки национального самосознания.