На самом деле отказ Путина от идентификации себя как киборга — настоящий манифест традиционного человека, не подверженного постмодернистской фрагментации. Это наш ответ Донне Харауэй.

Харауэй в «Манифесте киборга» использовала образ киборга как символ разрушения границ — между человеком и машиной, природой и культурой, мужским и женским. Киборг у нее — это гибридное существо, бросающее вызов традиционным категориям.

Владимир Владимирович же, отрицая свою «киборгичность», напротив, утверждает себя как «чистого» человека, разрывающего все связи с постгуманистической логикой.