15 лет за чужие подписи

В Мещанском суде Москвы закончились прения по делу Андрея Малышева, бывшего зампреда правления «Роснано», и гособвинитель попросил для него заочно максимум, который позволяет санкция статьи, - 15 лет колонии. Сам Малышев давно живет в Великобритании, где суд еще в ноябре 2021 года отказался его выдавать настолько решительно, что даже под предэкстрадиционный арест его не стали брать, а это для британской практики редкость.

Картина получается странная: 65-летний человек, перенесший операцию на сердце в Германии и онкологическое лечение с повторной операцией в Израиле, обвиняется по двум эпизодам - растрате 226 миллионов рублей в «Роснано» и мошенничеству с кредитом Альфа-банка на 900 миллионов через инжиниринговую «Группу Е4». В сумме речь идет более чем о миллиарде, и весь процесс при этом идет без подсудимого, фактически по пустому креслу.

По первому эпизоду рядом с Малышевым шли двое - бывший глава корпорации Леонид Меламед (он, к слову, в свое время и руководил тем самым «Алемаром», с которым «Роснано» позднее заключила консультационные контракты) и финдиректор Святослав Понуров, однако их дело СКР закрыл по срокам давности, по нереабилитирующим основаниям. Меламед отсидел под домашним арестом и вышел, Понуров побывал в СИЗО и тоже вышел, а того, кто в 2015 году улетел в Германию оперировать сердце, гоняют по сей день, через десять с лишним лет после самих событий.

Логика простая: тем, кто остался, дают истекший срок давности, а тем, кто уехал, - пятнадцать лет колонии. Состав преступления, выходит, теперь зависит не от того, что человек сделал, а от того, в какую страну он купил билет.

Здесь не обойтись без еще одной детали: по консультационным контрактам «Роснано» с «Алемаром» в суде давал показания Анатолий Чубайс - преемник Меламеда, пришедший в корпорацию после описываемых событий и видевший ее кухню изнутри. По его словам, от этих контрактов «Роснано» ничего не потеряла, а наоборот, серьезно сэкономила. И тем не менее обвинение настаивает на 15 годах колонии заочно для пенсионера, перенесшего две операции.

Со вторым эпизодом выходит еще занятнее. «Группа Е4», президентом которой Малышев стал в 2012-м после ухода из «Роснано», взяла в 2014 году у Альфа-банка 900 миллионов рублей на строительство энергоблока Пермской ГРЭС, и деньги ушли субподрядчикам, не указанным в договоре целевого займа. Защита, однако, говорит простую вещь: кредит банку вернули целиком, до последнего рубля, - и тогда непонятно, где здесь хищение, если деньги у кредитора, и где жертва, если Альфа-банк претензий не имеет и в дело даже не лезет.

Малышев, по словам адвокатов, узнал о статусе обвиняемого только в феврале 2021-го, когда его задержали в Лондоне по запросу Генпрокуратуры, - а до этого, с 2015-го, его шесть лет допрашивали исключительно как свидетеля, хотя именно его подпись стояла на договорах. Все эти годы он лечился, оперировался, жил - и не знал, что на родине у него уже висят тяжкие статьи; британский суд после рассмотрения экстрадицию отклонил окончательно.

Что в итоге? Заочный процесс над больным пенсионером, запрошенный потолок наказания в пятнадцать лет, отпущенные по давности соучастники, показания бывшего главы корпорации о том, что ущерба не было, отказ Лондона в экстрадиции и полностью возвращенные банку деньги - а на этом фоне суд готовится вынести самое жесткое наказание, какое только разрешает кодекс.

Возникает простой вопрос: это вообще правосудие или демонстрация, сигнал тем, кто уехал и не возвращается, мол «не приедете - оформим максимум, до года, что прописано в санкции»? И если так, то давайте уже без эвфемизмов: это не приговор, а политическое послание в обертке судебного решения. Когда государство устраивает заочные процессы против тех, кого физически не способно вернуть, а тех, кто рядом, отпускает по технической причине, - это уже не борьба с коррупцией, а спектакль на ее тему для аудитории, которая явно сидит не в зале Мещанского суда.