История мамы Оксаны развивается со скоростью смены картинок в калейдоскопе. И за сегодняшние полдня было уже несколько раз: мне казалось, что ситуация завершилась так или иначе, но через десять минут или полчаса она получала совершенно неожиданный поворот. Поэтому я лично считаю, что ее на данный момент вообще не стоит комментировать публично, но раз уж
начали, то дам свежую сводку промежуточных итогов.
Но сначала небольшое замечание. Мама Оксана действительно находится в крайней степени физической и психологической усталости. И, да, она делает ошибки. В том числе очевидные тем, кто последние четыре месяца нормально спал, у кого организм не проходит гормональную встряску, и т.д. и т.п. Никому не дай Бог оказаться на ее месте.
Вчера, например, вы все несколько часов ждали от меня сообщения, что ребенка наконец-то привезли и всё хорошо. А я всё это время разруливал совершенно безобразный скандал между ней, с одной стороны, и опекуншей и сотрудницей центра “Преображение”, с другой. Можно было не вестись на хамскую манеру разговора опекунши, а спокойно и быстро подписать все бумаги и закрыть за ней и сотрудницей центра дверь? Можно. Я же не повелся. Но я сильный и свежий, а Оксана - усталая и слабая. И она повелась на провокации, после чего ситуация моментально вышла из-под чьего бы то ни было контроля.
Сегодня ей должен был в 12 часов дня позвонить психолог фонда “Женщины за жизнь”. Он был готов и вчера в 11 вечера, но к тому времени она уже спала. Параллельно Оксане искали няню, искали (и сегодня нашли) кризисный центр…
К сожалению, до 12 часов дня Оксана не дотерпела. Опекуны на ту неделю, что ребенок был у них, резко сменили младенцу марку смеси, хотя Оксана предлагала передать им ту смесь, которой кормила сына. Результат немного предсказуем. Уже первая ночь показала, что Оксане необходима помощь. А в городе Егорьевске, кажется, нет других центров социальной поддержки, кроме того самого центра “Преображение”, с которым у нее была такая, скажем мягко, неприятная история взаимоотношений. По крайней мере, Оксана о них не знает. И в отчаянии она… снова пошла туда.
Когда я это узнал, я сразу же стал ей звонить и пытаться ее отговорить. То ли это была минутная слабость, то ли она была в этот момент чем-то сильно занята, но Оксана бросила мне в трубку что-то такое, что я понял как нежелание разговаривать дальше. Это и стало источником фразы из поста коллеги, что якобы “с психологами фонда и людьми, которые вчера вернули ей ребёнка, и занимались поиском няни, женщина говорить отказывается”. Позднее стало ясно, что, нет, не отказывается, а наоборот, очень благодарна всем за помощь и просит ее не бросать. Пусть не боится, не бросим.
А теперь самое анекдотичное в этой истории. Оксана в отчаянии пришла в центр “Преображение”, сотрудники которого у нее неделю назад отняли ребенка, сунув на подпись не те документы, и попросила взять его еще раз хоть на сутки, но… они отказались. Директор центра говорила со мной с телефона Оксаны и сама сказала, что лучше бы найти кризисный центр, где мама будет вместе с ребенком. Сказала, что, если Оксана снова напишет такое же заявление, то снова придется возвращать по той же процедуре, собирать заседание КДН… Мы с ней согласились, что повторения той истории не хочет абсолютно никто.
Кризисный центр мы с коллегами ей нашли. Это другая часть Московской области, несколько часов на машине от Егорьевска. С понедельника Оксана туда заселяется. Но до понедельника она оставила младенца в этом самом центре “Преображение”. Как она мне сказала, мальчуган будет именно в центре, а не в очередной “ресурсной семье”. Каждый день Оксана будет его навещать, контролировать его состояние, а параллельно готовиться к отъезду.
Я, конечно, нервничаю. Но все-таки надеюсь, что в этот раз центр “Преображение” не устроит никаких неприятных сюрпризов и сделает ровно то, для чего существует: поможет маме с младенцем в те критические несколько дней, когда ей надо подготовиться к отъезду. Тем более, что, кажется, иметь дело с нами им понравилось ничуть не больше, чем нам с ними.
