В политическом дискурсе последних лет можно часто услышать слово «мечта». Американская, европейская и другие «мечты» постоянно появляются в заголовках новостей, названиях политических движений, в публицистике и аналитике. Популярность термина понятна: мечта воодушевляет человека, ставит перед ним желанную цель, к которой он может стремиться. Политические технологи и маркетологи постоянно пользуются этим. В обществе потребления они продают покупателю и избирателю близкую и достижимую мечту, которая должна принести ему счастье. Однако мечта может мотивировать человека и на революцию. На Украине Майдан проходил под лозунгами «европейской мечты». Мечта легко может превратиться в бесплодную мечтательность. Подобный ложный романтизм легко использовать как разрушительную, революционную энергию. Но есть ли альтернатива мечте? В русской культуре вместо мечты всегда была надежда. На Украине потеря надежды на лучшее, разочарование привели к пустой мечтательности, поставили страну и общество на неизбежный путь саморазрушения.…