Варшавская русалка
@pl_syrenka
7 959
Организаторы собрали стандартный набор претензий: разросшийся аппарат мэрии, расходы на чиновников, проблемы муниципальных компаний, аварии на очистных сооружениях «Чайка», затянувшуюся реконструкцию Конгресс-холла.
Прокуратура вменяет Зёбро 26 эпизодов, в экстрадиционный запрос включены 19. Среди обвинений — злоупотребление полномочиями, распределение средств Фонда правосудия в интересах политически близких организаций, руководство преступной группой в Минюсте и применение Pegasus против оппонентов.
Сам Зёбро называет дело политической расправой Туска и обещает после возможного возвращения PiS к власти привлечь к ответственности уже нынешнее правительство. В польской политике, как обычно, вопрос не в том, будет ли расследование, а кто именно успеет возглавить его следующим.
Для Туска история с Зёбро — удобный способ вновь собрать политическую повестку вокруг главного обещания его коалиции: расследовать практики периода PiS. Экстрадиционный запрос позволяет правительству показать избирателю, что оно не просто наблюдает за внутренней войной Качиньского и Моравецкого, а доводит старые дела до международного уровня.
Партии-спутники
Раскол показывает разницу не только поколений, но и стратегий
Качиньский и его окружение делают ставку на более жёсткий национально-консервативный курс: вернуть голоса, ушедшие к «Конфедерации» и ещё правее. Моравецкий предлагает экономический прагматизм, более умеренный евроскептицизм и менее токсичный для центра образ.
Проблема в том, что «центр» не спешит переходить к бывшему премьеру, а радикальный избиратель уже нашёл себе другие партии.
Для PiS потери болезненны и арифметически: партия рискует уступить статус крупнейшей фракции в Сейме «Гражданской коалиции» Дональда Туска. Для Моравецкого ситуация ещё опаснее: без собственной устойчивой рейтинговой базы его объединение может остаться группой влиятельных политиков без массового избирателя.
Пока основной парадокс в том, что обе стороны говорят о победе правых в 2027 году, но готовятся не к ней, а к внутренней борьбе за контроль над её возможным результатом. И пока вероятно, что попытка «разделить» довольно внушительный правый электорат нужна не столько для того, чтобы определить, чей успех более реален, а дабы на кусках разделённых консерваторов выстроить внушительную коалицию.
Поддержать нас
Очень занятная конструкция: государство берёт на себя риск, а бизнесу остаётся благородная миссия — заработать на инфраструктуре, оплаченной налогоплательщиками.
Польша собирает вокруг заявки Литву, ведёт переговоры с Чехией и другими странами ЕС. На выходе должна получиться региональная AI-гигафабрика стоимостью в миллиарды евро — очередной символ «технологического суверенитета», то есть способности Европы арендовать собственные вычисления, а не американские.
«Те, кто разжигает ненависть на почве национальности, одумайтесь!» — написал глава польской дипломатии.
«Спасибо, господин министр, за чёткую позицию против ненависти. Такие слова имеют значение», — написал он. Также он поблагодарил польскую полицию за оперативную реакцию и поляков, которые не остаются равнодушными к подобным происшествиям.
Но история не заканчивается на споре о способе деления. Депутат Марек Якубяк заявил, что Киев якобы не рассчитывается с Orlen за топливо, масла, смазочные материалы и СПГ, а сумма может доходить до 2,5 млрд злотых.
ARD сравнила первые 14 месяцев работы двух правительств и почти 200 заседаний в Брюсселе и Люксембурге. У коалиции Олафа Шольца, которую Мерц критиковал за слабую роль в ЕС, посещаемость была выше — около 64%.
Формально катастрофы нет: Германию могут представлять статс-секретари, они имеют право вести переговоры и голосовать. Иногда такой чиновник даже лучше знает папку с документами, чем министр, который появляется ради фотографии на общем плане.
Но Совет ЕС — это не только голосование по заранее согласованному тексту. Там решают, кто формулирует компромисс, кому первому сообщают о разворотах позиции и чьи интересы учитывают ещё до финального заседания. Регулярное отсутствие министра не лишает Берлин голоса, но вполне лишает веса — особенно когда Германия на словах снова претендует на лидерство в Европе.
Короче, вот такой польский правый unity: все любят друг друга, все за одну Польшу, но при этом готовы друг друга сожрать за контроль над партией. Зрелище, конечно, ещё то. Особенно когда именно эти товарищи одновременно требуют от остальных «национального единства».
«Добро пожаловать в Польшу» — продолжение