Чтобы люди, которых россияне
убили в Мерефе, не были просто цифрами в статистике, опубликую здесь перевод
поста журналистки Анны Черненко.
«В машине — это мой муж. Он погиб... Я с вами поговорю? Можно? Расскажу о нём... Может, хоть так заплачу поплачу. И хоть немного станет легче...»
Давно у меня такого не было. Давит в груди — аж дышать не могу.
Мерефа — шесть убитых. Я плохо воспринимаю, когда говорят «погибшие». Они убиты.
Женщина лежит на пороге ветеринарной клиники. На нее смотрит испуганный кот. Может, ее, а, может, она его лечила.
Женщина лежит на тротуаре. Рядом растут такие красивые синие цветы. Рядом ее муж. То замирает, то беспрерывно ходит.
Еще тело. Женщина у лестницы.
Мужчина. Погиб прямо в машине, за рулем. Я не видела его сквозь разбитое стекло. Но теперь я так много знаю о его жизни еще до сегодняшнего утра...
Когда на месте обстрела подходишь к людям, ища очевидцев, случайно подойти к человеку, который только что кого-то потерял, — это... думала написать «трудно». но нет. Это почему-то неловко и одновременно ты чувствуешь себя виноватым в их боли. Это сложные ощущения.
Иногда родные хотят говорить, потому что им нужно куда-то хоть немного выплеснуть боль. Иногда — агрессию. Чаще они просто молчат.
Сегодня я не успела ничего спросить. Я не снимала — просто слушала.
Она опирается на забор, метров в 10 от сгоревших машин. Тиха-тиха. Не плачет.
«А я вас знаю. В ютубе часто вижу. А я вот жду. В машине мой муж. погиб... Я с вами поговорю? Можно? расскажу о нем... Может, хоть так заплачу. и хоть немного легче станет... А то не плачется, а так больно. Он друга вез в больницу, просто помочь хотел. Я бы хотела его выложить из машины на землю, чтобы ему легче было... а пока не разрешают... Он утром еще с собакой успел погулять. А вечером вчера играл мне на гитаре. Знаете, он всю жизнь в музыке. С детства. Его даже в группу взяли подростком. А мы с ним 45 лет вместе. Хотели вот юбилей отпраздновать... познакомились 6 мая 81 года».
Она так и не заплакала.
УКРАИНА — ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ.
ПОДПИСАТЬСЯ