«Когда тоскую об утрате себя, это значит, что стихи лучше напишу, а когда доволен собой — обречен на бесплодность...»

–Александр Блок, из письма Валентине Веригиной, 1906 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«Поймите, во всех своих рассказах я пытаюсь передать ощущение настоящей жизни — не просто описывать или критиковать жизнь, а перенести ее на бумагу. Так, чтобы, прочитав мой рассказ, вы действительно пережили все сами. Это невозможно, если писать только о прекрасном, опуская плохое и уродливое. Когда все прекрасно, то в это невозможно поверить. В жизни иначе. И только показав обе стороны — три измерения, а если удастся, то даже четыре, — можно писать так, как хотелось бы мне.

Вот почему, если что-то из моих вещей вам не понравится, помните, что я хотел остаться правдивым до конца и пытался создать нечто стоящее».

—Эрнест Хемингуэй, из письма доктору К. Э. Хемингуэю. 1925 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«Есть люди, которые по глупости либо от отчаяния утверждают, что и без Родины можно. Но, простите меня, все это притворяшки перед самим собой. Чем талантливее человек, тем труднее ему без России».

–Александр Куприн, из интервью французской прессе, 1927 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«Бабуся моя, если хочешь прислать конфект, то пришли не абрикосовских, а от Флея или Трамбле — и только шоколадных. Пришли также 10, а если возьмут, то и 20 селедок, которые купи у Белова. Видишь, дуся моя, сколько я закатываю поручений! Бедная моя, хорошая жена, не тяготись таким мужем, потерпи, летом тебе будет награда за все».

–Антон Чехов, из письма супруге Ольге Книппер-Чеховой, февраль 1903 года.

Открытые письма | Мы в MAX

«Пишу, не отходя от режиссерского стола. Орал я или нет — не помню, но я кричал с 11 часов утра и до 11 вечера, у меня больше не хватало ни голоса, ни нервов, чтобы поддержать порядок. Кто сидел за режиссерским столом, тот должен простить, если в эти минуты человек, отдающий и не жалеющий самого себя, неприлично ведет себя. Я один думаю и отдаю волю всем актерам, я живу за всех за своим столом.

Простите, может быть, я виноват, но заслуживаю снисхождения».

–Константин Станиславский, из письма Леопольду Сулержицкому, 1908 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«Милый цыпленок, я буду очень строго следить за тем, чтобы ты сделала все, что нужно сделать. Пожалуйста, напиши мне подробно, что ты прочла по-французски. Очень хорошо, что ты себя чувствуешь совсем счастливой, но ты знаешь, что я не особенно верю в счастье. И в несчастье тоже. И то и другое бывает только в спектаклях, в кино и в книжках, а в жизни ничего этого на самом деле нет».

–Фрэнсис Скотт Фицжеральд, из письма дочери Скотти.

Открытые письма | Мы в MAX

«Как там у вас погода? Правда, что есть такая штука — снег? И что он холодный? И что, когда его возьмёшь в руку, он тает? Чудно всё это! А мы, понимаешь, ходим в рубашечках, и нам ещё — представь себе, жарко! Во. 20 градусов, как одна копейка».

–Роберт Рождественский, из письма жене Алле из командировки в Кишеневе.

Открытые письма | Мы в MAX

«Утром по радио передавали фортепьянный концерт Моцарта, и тут я подумала об ужасающей угрозе, нависшей надо всем человечеством, у нас есть такое оружие, которым можно полностью уничтожить землю. И я подумала: "Представить только, что все исчезло, музыка Моцарта исчезла навеки, не осталось никого, кто мог бы ее вспомнить, нет больше ни единой ноты". Под конец я расплакалась. <...> Подумала, может, нам хватит ума избавиться от всего оружия — хотя физически это невозможно, куда его девать-то?»

—Астрид Линдгрен, из письма Саре Швардт.

Открытые письма | Мы в MAX

«Ты сделался аристократом; это меня рассмешило. Тебе ли чваниться пятисотлетним дворянством? И тут вижу маленькое подражание Байрону. Будь, ради бога, Пушкиным. Ты сам по себе молодец».

–Кондратий Рылеев, из письма Александру Пушкину, 1825 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«Короче говоря, я, наконец, поиграл на убогом жалком фортепиано. Самым же неприятным было то что мадам и все господа ни на мгновенье не прерывали своего рисования, а продолжали им заниматься, так что получалось, что я играл для кресел, стола и стен... Дайте мне лучший клавир Европы, но слушателей, которые ничего не понимают или не хотят ничего понимать и которые не чувствуют того, что я играю, и я потеряю всякую охоту».

–Вольфганг Амадей Моцарт, из письма отцу, 1778 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«У нас не только в критике, но в литературе, даже просто в обществе, утвердилось мнение, что быть возмущенным, желчным, злым очень мило. А я нахожу, что очень скверно».

–Лев Толстой, из письма Николаю Некрасову.

Открытые письма | Мы в MAX

«Опять глубокая ночь, — я никак не выйду из этих глу­хих и поздних ночей, опять синеет за окнами рассвет, и кажется, что этот рассвет — единственный в мире, самый томительный, самый прекрасный, потому что вот в это сто­летие, в этот год, в эту ночь и на этом рассвете живете Вы...»

–Константин Паустовский, из письма супруге Татьяне.

Открытые письма | Мы в MAX

«Я устал от его имени. Я не могу пройти по улице без того, чтобы ко мне не обратились «мистер Холмс». Женщины падают из-за него в обморок, мужчины дерутся, а меня от него тошнит».

–Из писем Артура Конан Дойла.

Открытые письма | Мы в MAX

«Я не имею ни малейшего желания посвящать петербургских зевак в мои семейные дела; поэтому я не согласен ни на какие переговоры между секундантами. Я привезу моего лишь на место встречи. Так как вызывает меня и является оскорблённым г-н Геккерн, то он может, если ему угодно, выбрать мне секунданта; я заранее его принимаю, будь то хотя бы его ливрейный лакей. Что же касается часа и места, то я всецело к его услугам. По нашим, по русским, обычаям этого достаточно. Прошу вас поверить, виконт, что это моё последнее слово и что более мне нечего ответить относительно этого дела; и что я тронусь из дому лишь для того, чтобы ехать на место.
Благоволите принять уверение в моём совершенном уважении».

—Александр Пушкин, из письма Луи Геккерну. 25 января 1837 года.

10 февраля 1837 г. Александр Пушкин скончался…

Открытые письма | Мы в MAX

«Я — глубоко религиозный неверующий. Можно сказать, что это своего рода новая религия».

–Альберт Энштейн, из письма Хансу Мюзаму.

Открытые письма | Мы в MAX

«Сам не знаю, какая у меня душа, хохлацкая или русская. Знаю только то, что никак бы не дал преимущества ни малороссиянину перед русским, ни русскому пред малороссиянином. Обе природы слишком щедро одарены Богом, и как нарочно каждая из них порознь заключает в себе то, чего нет в другой — явный знак, что они должны пополнить одна другую. Для этого самые истории их прошедшего быта даны им непохожие одна на другую, дабы порознь воспитались различные силы их характеров, чтобы потом, слившись воедино, составить собою нечто совершеннейшее в человечестве».

—Николай Гоголь, из письма Александре Смирновой. 1844 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«У нас теперь что-то необыкновенное творится: война не война, мир не мир. Курс танцует, и в настоящую минуту показывает 243 франка на 3 месяца. Во всяком случае, я рад, что успел во время распорядиться с Вашими деньгами. Это падение курса и на меня косвенно действует, ибо ежели до сих пор были сомнения насчет предстоящего лета, то теперь, конечно, мне и в голову не придет ехать за границу».

–Михаил Салтыков-Щедрин, из письма Григорию Елисееву, 1885 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«Милая моя девочка, разве Вы не знаете, что вся огромная Москва и вся ее тысяча площадей и башен — меньше Вас. Все это и все остальное — меньше Вас. Я выражаюсь неверно, по отношению к Вам, как я ни выражаюсь, мне все кажется неверным. Лучшее — это приехать, придти к Вам, ничего не говорить, а долго поцеловать в губы...»

–Илья Ильф, из письма жене Марии Тарасенко, 1923 год.

Открытые письма | Мы в MAX

«Не считаете ли Вы целесообразным дать к "Заповеднику" такой эпиграф из Блока "Но и такой, моя Россия, ты всех сторон дороже мне…"? Или это слишком примитивно? Всё равно что дать к "Лолите" эпиграф: "Любви все возрасты покорны…"»

—Сергей Довлатов, из письма Игорю Ефимову. 1983 г.

Открытые письма | Мы в MAX

«Не писал Вам потому, что был занят разными делами до чертиков и все время злился, как старая ведьма. Настроение — мрачное. Спина болит, грудь тоже, голова помогает им в этом… С горя и от скверного настроения начал пить водку и даже писать стихи. Думаю, что должность писателя не такая уж сладкая должность».

–Максим Горький, из письма Антону Чехову.

Открытые письма | Мы в MAX