Новая-Европа: истории
@novaya_eu_istorii
10 9.5K
«Склады продолжают гореть, люди продолжают умирать. Но их фамилии почему-то засекречивают».
Атаки на склады Wildberries продолжаются. Меняют ли они отношение к войне в российском обществе?
Тем временем депутаты в очередной раз твердо и четко заявили, что новой волны мобилизации не будет. Верим?
Новый реестр «врагов народа». Теперь россиян без суда и следствия будут лишать доступа к банковским услугам, госуслугам и права распоряжаться своим имуществом. Зачем государству эта очередная подлость?
Шаман сжигает кожаные штаны в печи, школы называют в честь Дзержинского, а в Вологде открывают очередной памятник Сталину — хроника ежедневного российского безумия.
«Произошло самое х****е, что может быть с русским человеком. Знаете что? Когда русский русского предает. Идем на выборы, голосуем за КПРФ!»
Еще один реестр Минюста — по аналогии со списками «иноагентов» и «экстремистов». Попавшие в него лишатся доступа к консульским услугам, банковским переводам, сделкам с недвижимостью и автомобилями, нотариальным услугам, «Госуслугам» и даже водительским правам.
Проблема — в злостных неплательщиках. По состоянию на конец июля полностью взносы за 2026 год выплатило лишь 121 из 193 государств — членов ООН. Среди них и Россия, несмотря на проблемы с платежами из-за санкций. Некоторые другие страны ограничились символическими платежами, чтобы сохранить право голоса в Генассамблее. Но в конечном счете всё сводится к двум государствам: Китаю и США.
«Мадагаскар — умирающая страна. Мы должны взять на себя ответственность как граждане и патриоты»
Владимир Путин не может захватить Украину и при этом теряет союзников: с одной стороны — Венесуэлу, а с другой — Иран, который находится под постоянными ударами США.
«По свидетельству очевидцев, это был жестокий каторжный лагерь, известный своей бесчеловечностью заключенным всего Советского Союза. Рассказывали, что на пересылке из Магадана и Колымы заключенные молились: только бы не в Искитим», — говорит экскурсовод Светлана.
«Из крана бежит жижа, которая не то что в пищу не годится, но даже помыться этой водой невозможно… Попробую сегодня поставить фильтры, но вряд ли это поможет…» — поделился собеседник издания «Ветер».
«После стирки даже с кондиционером белье пахнет тухлостью. Такой же запах остается на посуде после мытья», — говорит другая жительница.
— В этом году мы увидели принципиальные изменения, — говорит Осечкин. — То есть ситуация ухудшалась, а сейчас она просто провалилась в яму.
Одним из таких изменений он называет недавний законопроект, который приняла Госдума: «иноагентам» и людям, осужденным по политическим статьям, планируют урезать практически все гражданские права, вплоть до возможности пользоваться интернет-банкингом и управлять автомобилем.
Другая перемена — десятки СИЗО, перешедших в распоряжение ФСБ.
— Я была готова к тому, что меня вернут. У меня как-то собственная жизнь обесценилась. Я подумала: либо умру, либо получится и буду жить получше, — говорит Айшат.
Когда человек попадает в СИЗО, о книгах он думает не сразу. Бывшая заключенная Елена вспоминает: сначала нужно дождаться адвоката, достать мыло, сигареты и чистую одежду. Купить книгу, говорит она, — «это если совсем жируешь»: деньги уходят на еду и самое необходимое. Книги в камерах обычно остаются после тех, кого этапируют или освобождают.
В колонии, говорит Елена, читать ей чаще удавалось лишь в ШИЗО. В отряде после смены на «промке» (работа в промзоне) оставалось время только поесть, постирать вещи и лечь спать. В российских ШИЗО и ПКТ книги обычно доступны — там стоят шкафы с книгами.
В Беларуси правила строже: читать в штрафном изоляторе запрещено. Бывшие заключенные рассказывают, что срок в ШИЗО могут продлевать несколько раз подряд, и тогда человек месяцами остается без книг.
«Нас со всех сторон обложили: война, налоги, НДС, таможня, честный знак и китайцы, которые воруют карточки товаров и продают в несколько раз дешевле подделки», — рассказала предпринимательница на условиях анонимности.
«На следующей неделе нам нужно платить кредит, налоги, зарплату команде. А товара, в который были вложены все наши средства, больше нет. Как и денег от его продажи», — рассказывает в соцсетях Виктория Терехова, основательница бренда одежды и сумок Fareal Kids.