За последние три с лишним года пришлось пережить разное. Войну я встретил за границей в отпуске, который неожиданно перешел в эмиграцию — точнее, в ее попытку. Полтора года я старался как мог, но в один крайне тяжелый момент понял, что уже не вывожу и вряд ли вывезу — поэтому не без страха, но вернулся в Россию. Начал заново с нуля (психологически — с большого минуса) в страшным образом изменившейся стране — но все же нашел здесь опору и возможность (пока) жить скромно, но достойно и более-менее по совести. Сохранил связи со старыми и новыми друзьями в эмигрантской среде и в России. Но я ясно вижу, что и моя жизнь — это хрупкий относительно гармоничный мирок посреди сгущающейся тьмы и варварства, и снаряды уже падают недалеко […].

Гражданам свободной Украины хочу выразить свою боль и стыд за то, что зло, поработившее Россию, терзает их прекрасную страну руками моих соотечественников — и свое восхищение тем, что они все эти три чертовых года ему противостоят. Противостоят, отдавая свои жизни и здоровье. Противостоят там, где многие другие бы сдались и покорились. Верю, что скоро они получат мир и независимость, и что страшная плата за них окажется не напрасной — и что в будущем наши два народа все же смогут хотя бы начать снова разговаривать и идти к примирению.

Всем, кто сейчас вместе со мной в России и против войны и диктатуры, я хочу сказать: нам выпала миссия сохранять достоинство, сопротивляться злу и помнить, что движение к свободе и справедливости все равно возможно. Да, это значит — катить в гору большой и тяжелый камень. Но это все равно лучше, чем дать этому камню нас раздавить. И, кроме нас, эту работу все равно делать некому.

Сейчас у нас нет возможности для организованного протеста — это факт, сейчас даже за «пацифик» на одежде может прилететь. Но раз запрещают «пацифик» — пусть будет много разных «пацификов», заметных своим, тысяча разных малозаметных по отдельности способов давать друг другу понять — мы есть, мы против того, что сейчас происходит, мы верим в лучшее будущее. Это может быть эзопов язык, анекдот, крашеная прядь волос, случайно брошенное слово, надпись на стене, неброская деталь одежды, обрывок антивоенной песни из окна проезжающей машины. Свободный разговор на прогулке или в походе компанией друзей. Волонтерство там, где можно встретить своих. Совместное чтение книг. В конце концов (полезно уже думать и об этом) — договоренности между друзьями и коллегами, кто у кого может пересидеть, если начнутся облавы. Пусть товарищ майор подольше побегает по льду, прежде чем кого-нибудь поймать — глядишь, и поскользнется, выбившись из сил. Такова наша задача на ближайшие год-два-три-четыре. А что потом? Вспомним Ганди и индусов в 1947-м, «цветных» в Америке 1960-х, несломленную Прагу после 1968-го, движение сапатистов в Мексике, ГДР в 1989 — Перестройку, наконец.

Тем читателям, кто сейчас за рубежом — прошу вас: поддержите, пожалуйста, «Медузу». За себя и за того парня, который в России и не может этого сделать без риска для себя. Одни только эти письма — это ниточка, которая нас держит вместе, а что уж говорить про остальную героическую работу редакции. Давайте не дадим этому всему пропасть. Держимся, друзья. У Бога нет других рук, кроме наши