Компартия ☭ Беларуси🇧🇾
Переслано от канала
Цифровая среда даёт инструменты для формирования «киберфашизмов», а идейный фон создаёт «неореакция» («Тёмное просвещение» или NRx). Среди известных фигур, связанных с ней, называют Кёртиса Ярвина (писавшего под псевдонимом Менциус Молдбаг), Ника Ланда (автора термина «Тёмное просвещение», который придал движению мрачный, почти киберпанковский оттенок), а также — обратите внимание! — Питера Тиля, основателя Palantir. Гонконгский философ технологий Юк Хуэй на примере последнего очень красноречиво препарирует «неореакционеров».
«Неореакция» — это интеллектуальное и политическое движение, зародившееся в конце 2000-х гг. в онлайн-сообществах. Его суть — радикальный отход от ключевых идей эпохи Просвещения: критика либеральной демократии, эгалитаризма, идеи прогресса и традиционных социальных «конструктов». Вместо этого предлагается проект авторитарного, технологически ориентированного устройства общества, где власть сосредоточена в руках технократической элиты.
«Неореакционеры», например, выступают за возвращение к иерархическим формам правления, не исключая монархии: в их визионерстве «королями» могут стать люди с высоким IQ или даже киборги, созданные с помощью евгеники и технологий. Ярвин предлагал модель управления, аналогичную акционерному обществу: государство — это фирма, а граждане — либо её клиенты, либо акционеры; вместо президента — CEO (гендиректор) с неограниченными полномочиями (это получило название «неокамерализм»).
В чём суть замечаний Хуэя в отношении Тиля?
Хуэй видит в позиции Тиля черты, которые реально вписываются в более широкую критику «неореакции». Он анализирует, например, выступление Тиля в 2004 г. на конференции «Политика и апокалипсис» (посвящённой философу Рене Жирару — кумиру Тиля), где тот заявил, что теракты 11 сентября ознаменовали крах наследия эпохи Просвещения. По его мысли, Западу нужна новая политическая теория, чтобы противостоять «глобальному терроризму», который «действует за пределами всех норм либерального Запада».
Хуэй использует тут гегелевское понятие «несчастного сознания»: по его мнению, «неореакционеры» застревают в чувстве противоречия (например, между ценностями Просвещения и ощущением упадка Запада), не находя рационального выхода, и это толкает к спекулятивным, порой патологическим конструкциям. Тиль, в этом смысле, в своих размышлениях фиксирует глубокий внутренний раскол и утрату веры, а не объективный исторический тупик.
Кроме того, Хуэй обращает внимание на практическую сторону. Он связывает идеи Тиля с работой компании Palantir. По мнению философа, её инфраструктура (анализ данных, системы наблюдения) фактически обслуживает логику, где решения принимаются в обход демократических процедур — в сфере исключений, а не норм. То есть технология здесь не просто инструмент, а механизм, который усиливает тенденцию к технократическому управлению, подрывающему публичный диалог.
Сам Хуэй в своих работах продвигает идею техноразнообразия. Он выступает против того, чтобы сводить понимание технологий исключительно к западноевропейской или евроцентричной «оптике». В этом контексте критика Тиля для него — часть более широкой задачи: показать, что есть альтернативные траектории развития технологий, не сводимые к доминированию одной (здесь — либертарианско-технократической) модели. В связке с этим он также использует понятие «ноо-разнообразия» — сочетание разных форм мышления, диалог и взаимовлияние различных интеллектуальных традиций, западных и восточных.
Короче, Хуэй критикует Тиля за отказ от ценностей Просвещения в пользу идеи, что технологии и технократия должны взять на себя функции, которые при демократии выполняет публичный политический процесс, а ещё за то, что эта идеология находит воплощение в конкретных технологических системах, влияющих на общество. В целом Хуэй воспринимает этот набор идей как тревожный сигнал — попытку выстроить новый порядок, где технологическая мощь и узкая идеология вытесняют диалог, плюрализм и гражданские механизмы контроля, — при этом Хуэй делает акцент именно на философских и политических последствиях этого сдвига.
#ЧырвоныДудар
«Неореакция» — это интеллектуальное и политическое движение, зародившееся в конце 2000-х гг. в онлайн-сообществах. Его суть — радикальный отход от ключевых идей эпохи Просвещения: критика либеральной демократии, эгалитаризма, идеи прогресса и традиционных социальных «конструктов». Вместо этого предлагается проект авторитарного, технологически ориентированного устройства общества, где власть сосредоточена в руках технократической элиты.
«Неореакционеры», например, выступают за возвращение к иерархическим формам правления, не исключая монархии: в их визионерстве «королями» могут стать люди с высоким IQ или даже киборги, созданные с помощью евгеники и технологий. Ярвин предлагал модель управления, аналогичную акционерному обществу: государство — это фирма, а граждане — либо её клиенты, либо акционеры; вместо президента — CEO (гендиректор) с неограниченными полномочиями (это получило название «неокамерализм»).
В чём суть замечаний Хуэя в отношении Тиля?
Хуэй видит в позиции Тиля черты, которые реально вписываются в более широкую критику «неореакции». Он анализирует, например, выступление Тиля в 2004 г. на конференции «Политика и апокалипсис» (посвящённой философу Рене Жирару — кумиру Тиля), где тот заявил, что теракты 11 сентября ознаменовали крах наследия эпохи Просвещения. По его мысли, Западу нужна новая политическая теория, чтобы противостоять «глобальному терроризму», который «действует за пределами всех норм либерального Запада».
Хуэй использует тут гегелевское понятие «несчастного сознания»: по его мнению, «неореакционеры» застревают в чувстве противоречия (например, между ценностями Просвещения и ощущением упадка Запада), не находя рационального выхода, и это толкает к спекулятивным, порой патологическим конструкциям. Тиль, в этом смысле, в своих размышлениях фиксирует глубокий внутренний раскол и утрату веры, а не объективный исторический тупик.
Кроме того, Хуэй обращает внимание на практическую сторону. Он связывает идеи Тиля с работой компании Palantir. По мнению философа, её инфраструктура (анализ данных, системы наблюдения) фактически обслуживает логику, где решения принимаются в обход демократических процедур — в сфере исключений, а не норм. То есть технология здесь не просто инструмент, а механизм, который усиливает тенденцию к технократическому управлению, подрывающему публичный диалог.
Сам Хуэй в своих работах продвигает идею техноразнообразия. Он выступает против того, чтобы сводить понимание технологий исключительно к западноевропейской или евроцентричной «оптике». В этом контексте критика Тиля для него — часть более широкой задачи: показать, что есть альтернативные траектории развития технологий, не сводимые к доминированию одной (здесь — либертарианско-технократической) модели. В связке с этим он также использует понятие «ноо-разнообразия» — сочетание разных форм мышления, диалог и взаимовлияние различных интеллектуальных традиций, западных и восточных.
Короче, Хуэй критикует Тиля за отказ от ценностей Просвещения в пользу идеи, что технологии и технократия должны взять на себя функции, которые при демократии выполняет публичный политический процесс, а ещё за то, что эта идеология находит воплощение в конкретных технологических системах, влияющих на общество. В целом Хуэй воспринимает этот набор идей как тревожный сигнал — попытку выстроить новый порядок, где технологическая мощь и узкая идеология вытесняют диалог, плюрализм и гражданские механизмы контроля, — при этом Хуэй делает акцент именно на философских и политических последствиях этого сдвига.
#ЧырвоныДудар
1 18