Я уже несколько раз признавался здесь в любви к языку Андрея Платонова. И прежде всего к «Котловану». Это вообще редкий случай, когда текст сначала притворяется производственным романом про стройку, землекопов и очередной великий план, а потом постепенно съезжает в какую-то тревожную фантасмагорию коллективного бессознательного 1930-х.
У Платонова ведь люди разговаривают так, будто газетная передовица, технический отчет, крестьянская речь и библейская притча внезапно оказались в одной голове. От этого возникает странное ощущение: герои вроде бы произносят советские лозунги, но звучат они как заклинания мира, который сам себя не понимает. И чем дальше читаешь, тем сильнее роман перестает быть про стройку котлована. Он становится текстом про пустоту, ожидание будущего и попытку построить счастье из языка инструкций.
«Котлован» можно читать просто ради платоновской интонации. Ради этих фраз, которые иногда смешат, иногда царапают, а иногда вообще останавливают чтение на полстраницы. Но удовольствие становится совсем другим, если знать исторический контекст: коллективизацию, слом деревни, культ индустриального будущего, появление нового советского языка, который еще не устоялся и потому звучал одновременно величественно и жутко.
Сейчас книжные клубы переживают какой-то неожиданный ренессанс, и это, по-моему, хорошая история. Потому что Платонов, наверное, один из тех авторов, которых особенно интересно читать именно вместе, проговаривая вслух странность его мира и его речи.
Если вам интересно, то вот
ссылка на книжный клуб с писателем и культурологом Львом Наумовым, где будут читать и обсуждать «Котлован».
