Храм на Крови
@hram_na_krovi
3 99
«Дожил до 50 лет, даже самому странно! Погода стояла чудная, как на заказ <...> Прогулялся с Марией до обеда...»
«...посидели час с четвертью в саду, грелись на теплом солнце...»
«...начинаем сомневаться, выехали ли они из Тобольска?»
«Воскресенье 19 мая (6 мая ст. ст.). – День рождения Государя <…> Наш отъезд назначен на завтра. Комиссар отказывает священнику в разрешении приходить к нам. Он запрещает Великим Княжнам запирать ночью свои двери».
«У епископа Гермогена была отобрана переписка, из которой можно было убедиться в существовании организации побега Романовых».
«Николай Романов должен убедиться, что он является только советским арестантом. Мы до сих пор не занимались его судьбой, но вскоре мы поставим этот вопрос на очередь, и он будет так или иначе разрешен».
«Погода стояла сырая и дождливая. Свет в комнатах тусклый и скука невероятная!..»
«Монахини Н.-Тихвинского монастыря возбудили перед советом ходатайство о разрешении жить Елизавете Федоровне в монастыре».
«Суббота 18 мая. Всенощная. Священник и монахини были раздеты и обысканы по приказанию комиссара».
«Инициатива перевоза семьи Романовых из Тобольска принадлежит Омскому совету, который неоднократно указывал центральной власти, что с открытием навигации Романовым легко может быть устроен побег в Англию по реке Оби и потом на английском катере по Северному морскому пути. Опасаясь возможного побега Романовых в пути, советская власть приняла все меры. По всем направлениям уральского ж/д узла были расставлены эшелоны с красногвардейцами. По направлению к Тоболу по пермской дороге двигались четыре эшелона, каждый численностью в 200 человек, вооруженных до зубов».
«Целый день шел дождь. Узнали, что дети выехали из Тобольска, но когда, Авдеев не сказал. Он же днем открыл дверь в запертую комнату, предназначенную нами для Алексея. Она оказалась большою и светлее, чем мы полагали, так как имеет два окна; наша печка хорошо ее отапливает. Гуляли полчаса из-за дождя...»
«Сегодня три недели, как мы уехали из Тобольска <...> Получили известие, что дети уже в пути»
«Поздравляю Вас с светлым праздником. Извиняюсь, что так поздно, но мы как раз уехали перед праздниками. Это было для нас очень неожиданно. Алексей был как раз болен, так что сестрам пришлось остаться с ним. Они должны скоро к нам приехать <...> Сегодня три недели, как мы выехали из Тобольска. Так грустно быть без других, в особенности теперь, и на праздниках.
Устроились мы пока хорошо. Домик маленький, но чистый, жаль, что в городе, потом сад совсем маленький. Когда приедут другие, не знаю, как мы устроимся, комнат не очень много. Я живу с Папой и Мамой в одной, где и проводим почти целый день <...> Если хотите мне написать, то адрес мой: Екатеринбург. Областной исполнительный комитет. Председателю, для передачи мне <…> Храни Вас Господь. Ужасно было грустно, что нам ни разу не удалось быть в соборе и приложиться к мощам Святого Иоанна Тобольского. М.»
«17 мая оставшиеся члены семьи Романова переданы уполномоченному Хохрякову. Наш отряд заменен уральцами. Кобылинский, Матвеев».
«Пятница 17 мая. Солдаты нашей стражи заменены красногвардейцами, присланными из Екатеринбурга <...> У нас с генералом Татищевым чувство, что мы должны <...> задержать наш отъезд; но Великие Княжны так торопятся увидать своих родителей, что у нас нет нравственного права противодействовать их пламенному желанию».
«4/17 мая. ”Товарищи”, перевозившие Царя из Тобольска в Екатеринбург, хотели бы в своих сообщениях об этом путешествии еще раз поглумиться над несчастным Царем, его супругой и семьей, подчеркнуть <...> их презрение к царской фамилии, – но получается как раз обратное впечатление: хочется презирать самих палачей, а фигура Царя невольно растет и показывает нам, что это человек незаурядный. Какая-то высокая порядочность так и сквозит во всех его словах и поступках. Он необыкновенно прост, искренен и, что умилительнее всего, – покорен воле Божьей. Какая тирания – разлучить родителей с единственным больным сыном; он оставлен пока в Тобольске вместе с сестрами. Дай Бог им всем пережить эти бедствия и поскорее устроиться где-нибудь подальше от “товарищей”...»
«День простоял серый, но теплый. В комнатах, особенно наших двух, ощущалась сырость; воздух, входивший через форточку, был теплее комнатного. Научил Марию играть в трик-трак. У Седнева лихорадка меньше <…> Гуляли днем ровно час. Порядок в карауле значительно прибавился, больше шляющихся в саду при нас не было. Днем получили от Эллы из Перми кофе, пасхальные яйца и шоколад».
«Мой отец писал, что их поместили в приличном доме, в трех комнатах... Дом окружили двойным забором, один из них был так высок, что от собора виделся только золотой крест, но и видеть крест доставляло много удовольствия заключенным…»
«Применение “тюремного режима” продолжалось и выразилось тем, что утром старый маляр закрасил все наши окна во всех комнатах известью. Стало похоже на туман кот. смотрится в окна. Вышли гулять в 3 1/2 , а в 4.10 нас погнали домой. Ни одного лишнего солдата в саду не было <...> Погода была очень хорошая, а в комнатах стало тускло. Одна столовая выиграла, так как ковер снаружи окна сняли!»
«Караульный начальник с нами не заговаривал, так как все время кто-нибудь из комиссаров находился в саду и следил за нами, за ним и за часовым!»
«...после перемены караула были найдены во дворе спрятанные ножи 12 шт.»
Платформа использует файлы cookie для авторизации и сохранения настроек. Продолжая работу, вы соглашаетесь с нашей Политикой использования cookie.