Я и друг мой вертолёт
@helifriends
2 3 915
— Ну как? — спросил у Романюка инженер, проводивший испытания, после приземления.
Парашютист энергично поднял вверх большой палец.
— Что ж, так и запишем, — резюмировал Гульник, вынимая из планшетки тетрадь, в которую заносились результаты.
— Что ж, приступим, — сказал председатель комиссии, передавая прибор Николаю. — Я хочу, чтобы мой парашют раскрылся через 114 секунд после отделения от самолета.Однако окончательное добро Государственная комиссия могла дать только после серии настоящих испытаний в воздухе.
Все вынули секундомеры.
— Подождите, — попросил Николай, — мы еще должны приготовиться.
Владимир вышел из комнаты и принес толстую доску, дюймовый гвоздь и кусок веревки, положил их на стол комиссии.
— Теперь можно начинать, — сказал Николай.
— Я хочу, чтобы мой парашют раскрылся через 114 секунд, — сказал председатель комиссии Эйдеман.
Прибор включили. И тут произошло нечто неожиданное. Младший из братьев схватил прибор и с силой швырнул его о стену.
— Что вы делаете! — испуганно крикнул председатель.
Но Анатолий, не обращая внимания на возгласы присутствующих, поднял прибор, привязал к нему веревку и стал быстро крутить над головой. Члены комиссии даже привстали со своих мест — подобных испытаний им видеть еще не доводилось. Затем Владимир Доронин взял толстую доску и своим изобретением стал забивать в нее гвоздь. Сильные удары следовали один за другим, пока шляпка гвоздя не вмялась в древесину.
Прибор передали председателю, а Николай, глядя на секундомер, предупредил:
— Через пять секунд парашют будет раскрыт.
Ровно через пять секунд послышался громкий щелчок — прибор сработал. Опыт повторяли много раз. На земле прибор действовал безотказно.