Инвестиционное
Пост о
структурной трансформации вызвал несколько комментариев ув. читателей, авторы которых напомнили мне, что главной задачей трансформации была
смена фокуса инвестиционной активности и
рост инвестиций в реальный сектор.
В общем, смена фокуса действительно имеет место, инвестиционная картина 2025 года, как ее видят Росстат и НИУ ВШЭ, показывает ту самую структурную пропасть, которая и определяет сегодняшнюю динамику российской экономики. При общем сокращении инвестиций в основной капитал на 2,3% (первое годовое падение с 2019 года) внутри этого агрегата сформировались два разнонаправленных вектора.
"Вектор роста" образуют отрасли, получающие прямое бюджетное финансирование в рамках выполнения приоритетных правительственных задач. Производство п
рочих транспортных средств нарастило вложения на 48,3% — до 662,7 млрд рублей.
Химическая промышленность увеличила инвестиции на 28,8% (2 511,8 млрд рублей) — крупнейший прирост в абсолютном выражении. Инвестиции в производство
готовых металлических изделий выросло на 17,3% (426,3 млрд рублей). Эти цифры — результат точечных бюджетных вливаний, которые, однако, не генерируют широкого мультипликативного эффекта.
Добыча металлических руд прибавила 16,3% (953,5 млрд рублей).
Нефтегазовый сектор — плюс 2,6% (3 826,7 млрд рублей).
Пищевая промышленность — плюс 18,1% (481,7 млрд рублей).
"Вектор спада" образуют отрасли, ориентированные на рыночный спрос, зависящие от импортного оборудования и зависящие от высокой ключевой ставки (16% в начале года, 15% к концу марта).
Инвестиции в
обработку древесины упали на 21,0% (47,2 млрд рублей), производство бумаги — на 17,9% (85,3 млрд рублей).
Мебельная промышленность потеряла 16,8% инвестиций (11,9 млрд рублей),
производство одежды — 10,6% (4,5 млрд рублей).
Но самое примечательное —
производство компьютеров, электронных и оптических изделий: инвестиции сократились на 21,2% (301,1 млрд рублей). Это стратегическое направление импортозамещения, несмотря на декларируемые приоритеты, столкнулось с сокращением госфинансирования и усилением конкуренции со стороны китайского импорта.
Транспортный коллапс стал самым ярким маркером глубины спада. Инвестиции в т
ранспортировку и хранение упали на 25,5% (4 728,5 млрд рублей) — крупнейшее падение среди всех секторов. Это не корректура, а системный кризис: падение объёмов перевозимых грузов (железнодорожный грузооборот в феврале 2026 года составил всего 94,2% к прошлому году, а перевозки опустились до уровня начала 2009 года), недоступность кредитов и лизинга. Последствия этого спада будут ощущаться годами — логистическая инфраструктура деградирует.
Вопреки общему спаду, инвестиции в операции с недвижимостью выросли на 15,9% (3 303,2 млрд рублей). Капитал уходит из производительного сектора в пассивные активы — классический симптом стагнации, когда бизнес предпочитает вкладываться в арендные потоки и перепродажу зданий, а не в станки и технологии.
Наука и технологии — в глубоком минусе.
Деятельность профессиональная, научная и техническая сократила инвестиции на 19,9% (1 298,3 млрд рублей). Фундаментальная наука не попала в список приоритетно финансируемых отраслей, а санкционное давление ограничило доступ к зарубежному оборудованию и ПО. Падение инвестиций в электронику (–21,2%) и научные исследования (–20%) закладывает технологическое отставание на годы вперёд.
Общий итог 2025 года — инвестиционная рецессия с очагами бюджетного роста. Среднее падение на 2,3% скрывает пропасть между приоритетно-сырьевым сегментом (спецтехника, химия, металлы, нефтегаз) и гражданским, рыночным сегментом (деревообработка, электроника, машиностроение, транспорт, наука).
Данные за январь–февраль 2026 года — падение строительства на 14–16%, розницы на уровне 0,3%, грузооборота на 5–8% — показывают, что инвестиционный коллапс уже перешёл в спад производства и потребления.
Без переключения бюджетного ресурса с узкого круга приоритетных отраслей на широкую инфраструктуру эта дивергенция будет только углубляться. 2026 год, судя по первым месяцам, не обещает перелома
