В дополнение к предыдущему. Как раз вчера вышла статья, которая раскрывает тезис о связанности иммунной и нервной систем. Сегодня многое в этой области переосмысливается, и есть даже предложение рассматривать их как единую систему: нейроиммунную.

Для медиков здесь открываются новые стратегии лечения, когда, скажем, периферическая нейромодуляция снижает хроническое воспаление, а иммунотерапия противостоит нейродегенерации. — Статья небольшая, рекомендую, и отмечу признание нейронов как сенсоров врожденного иммунитета. Один отрывок все же процитирую:

“Наше понимание нейронов больше не ограничивается их способностью исключительно передавать электрическую информацию; они также активно интерпретируют и распространяют иммунные сигналы. Функционируя как врождённые иммунные сенсоры, нейроны, наконец, могут быть способны формировать формы долговременной «нейрональной иммунной памяти», что подтверждается эпигенетическими данными. Такие возможности открывают принципиально новый взгляд на нейроны и знаменуют собой эволюцию нейроиммунного синапса от структурного контакта до функциональной иммунной органеллы – места пересечения синаптических, метаболических и иммунных языков. [...]

Поскольку и нейроны, и врожденные иммунные клетки выходят за рамки своих канонических границ, они обнаруживают общий молекулярный язык, управляющий здоровьем, болезнью и адаптацией по всему нейроиммунному коннектому. В конечном счете, эта конвергенция означает не конец границ, а возникновение нового рубежа, где нейроны действуют иммунно, а иммунитет действует нейронно

”.

На днях на сессии по иммунологии (КМУ) речь зашла о том, что иммунная система тесно связана с нервной, и, как следствие, психические состояния могут влиять на ход выздоровления. — Сразу вспомнил статью: людям в VR показали лица якобы зараженных субъектов, и у людей повысились биомаркеры врожденного иммунного ответа. Т.е. реальные инфекции и виртуальные (без воздействия патогена) активировали одну и ту же физиологическую реакцию!

Впечатлила еще одна работа: развитие рака у мышей подавлялось их cоциальным взаимодействием. Мы знаем, что одиночество убивает, но тут было очень наглядно.

«Больше всего нас удивило, насколько стойким оказался эффект — всего час ежедневного соц. взаимодействия значительно снижал рост опухоли и тревожное поведение».

На тему психической/нервной регуляции, включая иммунную систему, я уже писал здесь не раз. Рекомендую полезный обзор в Cell: главный автор та самая Ася Роллс, так что отдельное внимание уделено иммуноцепции.

Глобально мы идем к тому, что и поддержание здоровья, и лечение могут быть построены не только на фарме, но и на управлении состояниями психики. Первое дороже, но не требует от человека усилий; второе — наоборот. Поэтому фарма будет рулить. Но я сохраняю надежду, что “медицина будет активнее задействовать связи мозга с телом и психические процессы”.

По Genesis Mission. Я бы отнесся со всей серьезностью. Скептики считают, что это лишь способ поддержать убыточную ИИ индустрию. Думаю, ставки тут выше, и главная мотивация — не дать Китаю бросить вызов лидерству США в науке и технологиях. В рамках текущей модели Китай уже ставит его под вопрос, и тренд необходимо сломать. Поэтому они 'подрывают' саму модель научного познания: transform how science is done.

Планы см. в указе Трампа. Там не случайно идет сравнение с Манхэттенским проектом: это и целеполагание, и уровень амбиций. Если сработает, эффекты могут быть глубокими. Темп открытий ускорится, теории утратят былую силу, а передовую науку будут делать те, кто владеет огромным объемом вычислений и данных (т.е. США): “объединив учёных с интеллектуальными системами, которые рассуждают, моделируют и экспериментируют с невероятной скоростью”. Впрочем, и Китай активно накапливает данные и инвестирует в выч. мощности — эти двое и останутся на ринге, никто больше не потянет такую науку.

Ровно три года назад я писал в одном науч-поп издании про перспективы ИИ в науке и, в частности, про идею генеративного моделирования. Теперь это имеет прямое отношение к Genesis Mission:

“Модель обучают на реальных данных экспериментов или наблюдений, а затем она создает синтетические данные как способ проверки гипотез. Так удалось выяснить, от чего зависит затухание звездообразования в галактиках. Швейцарские астрофизики из ETH Zurich загрузили в модель данные о галактиках, находящихся в среде с низкой плотностью, и попросили показать, как бы выглядели эти галактики в среде с высокой плотностью.

Что отличает этот подход от обычного моделирования — программе не дают заранее никаких правил и знаний о физических процессах, только исходные данные. По сути, ИИ ищет взаимосвязи между разными параметрами и узнаёт, как изменятся одни параметры, если изменить другие. Так можно проверить огромное множество сценариев, включая и те, что никогда не удастся наблюдать. Для ученых ключевой вопрос здесь в том, сколько всего полезной информации скрыто в данных и как ее извлечь по максимуму. […] Некоторые ученые называют генеративное моделирование «третьим способом» познания Вселенной (наряду с наблюдением и обычным моделированием), подчеркивая его независимость от теор

ий”.

20 мая вице-президент Google, Блез Агуэра-и-Аркас, выступит в SFI с лекцией “Computing, Life, and Intelligence” (вроде бы Santa Fe Institute будет транслировать в YT и LI). — Я не раз отмечал его идеи, он нетривиально рассуждает и считает, что развитие GenAI побуждает нас переосмыслить многие взгляды на природу вычислений, интеллекта и самой жизни. Осенью выходит его книга “What Is Intelligence?”, и лекцией он, по сути, предваряет ее.

В апреле он с вице-президентом Alphabet опубликовал эссе, где они провозглашают смену парадигм, усматривая глубокую связь между вычислениями и биологией. Текст стоит читать вдумчиво, пусть даже некоторые тезисы выглядят спорно. Ключевой раздел там, на мой вкус, Collective Intelligence, про ‘теорию разума’ и взаимное моделирование агентов на всех уровнях, вплоть до отдельных клеток мозга:

“интеллект лучше всего понимать как «социальный фрактал», а не как единую монолитную сущность”

.

Что сильно перекликается с идеями Майкла Левина, но это и не удивительно, поскольку они знакомы. Левин также в апреле выдал свой paradigm shift, но о нем лучше отдельно. В целом, хотя ИИ на виду, в Life Sciences тоже грядут переосмысления, и все больше пересечений между областями, вплоть до размытия границ между природным и искусственным, живым/мертвым и т.д. — И темы: “Biocomputing and Synthetic Intelligence”.

P.S. Это интереснее и глубже, чем пугалки вроде AI 2027 (какие уже по счету?), даже с пространными комментариями авторов. Радует лишь, что проверка таких прогнозов близка.

Для замены органов можно выращивать тела людей, но без центральной нервной системы, — такую идею озвучивают авторы из Стэнфорда, два биоинженера, работающие со стволовыми клетками в Институте регенеративной медицины, и именитый профессор права, специализирущийся на вопросах биомедицинской этики. — До первого апреля еще неделя, так что пишут всерьез.

Они и термин придумали: «бодиоид». Это живое тело “без нейронных компонентов, которые позволяют думать, осознавать или чувствовать боль”. Начать предлагают с животных — якобы это снимет многие этические вопросы, ведь на бодиоидах можно проводить любые эксперименты, не причиняя страданий.

Не уверен, что истинный бодиоид реализуем, и что можно надежно доказать отсутствие sentience. Однако это всегда конвенционально. Условным «бодиоидом человека» можно считать пациента в реанимации, у которого диагностирована смерть мозга. Хотя ЦНС есть, функционально ее нет. У него изымают органы, это рутинная практика.

Это текст-предупреждение, вопросы авторы ставят трудные. По сути, их сюжет противоположен «ассемблоиду», когда модель организма собирают из отдельно выращенных частей. И обе эти стратегии расширяют ‘серую зону’, где моральный компас сбоит, а готовых ответов нет.

DARPA хочет “выращивать” крупные структуры в открытом космосе, используя грибы и бактерии. Известно, что некоторые микробы-экстремофилы выживают на поверхности МКС, и если заставить их размножаться, то можно синтезировать конструкции длиной до полукилометра. Якобы так дешевле, чем доставлять детали с Земли, да и не все детали там внизу можно сделать, из-за влияния гравитации. В апреле DARPA проведет семинар, где обсудят возможные сценарии.

Реалистичность затеи оценивать не буду, но гибридные решения, когда живое пробуют соединять с неживым — явный тренд на будущее, и он уже всплывает в самых разных вариациях (медицина, вычисления, материалы). Для DARPA ключевой вопрос не столько в том, как обеспечить рост структур, но как сделать его направленным. Как контролировать форму. И он сильно перекликается с тем, чем заняты люди в тканевой инженерии.

Концептуально та же задача. И мы пока не очень умеем ее решать. Как пишут в Cell Stem Cell о перспективах синтетической биологии:

“проектирование программ развития по своей сути является гораздо более многомасштабной проблемой, чем проектирование молекулярных структур”.

Авторы хорошо раскрывают тему, я лишь добавлю, что в отличие от обычной инженерии, сколь угодно сложной, биолог вынужден контролировать судьбу систем, обладающих некоторой долей агентности. И тогда управление, скорее, сводится к постановке целей.

Био-проектирование, по сути и по форме, станет походить на общение с LLM, когда результат нельзя точно предсказать, но хороший промпт приблизит его к идеалу. Такая технология породит endless forms most beautiful, и мир будет не узнать.

The Brain Prize, премию в размере €1.3 млн, присудили в этом году за ‘Cancer Neuroscience’ — область, о которой я упоминал уже не раз (например). Лауреаты, Мишель Монже и Франк Винклер, показали, что нервные клетки активно взаимодействуют с опухолями, образуя с ними синаптические контакты и прямо влияя на развитие рака.

Подробнее про их исследования и автобиографии см. здесь. Область эта растет, накоплена критическая масса результатов, издана книга, а в январе прошла первая конференция. Учитывая, что в ту же сторону движется нейроиммунология, нас ждет переосмысление картины болезней, здоровья и многих подходов к лечению. Одно из следствий: больше терапевтических воздействий пойдут через нервную систему.

За Монже рад отдельно, так как отметил ее давно, ее идея изначально была нетривиальной и очень смелой. Кстати, ее муж, Карл Дейссерот, один из создателей оптогенетики, получил Brain Prize еще в 2013 году. Мощная нейро-пара из Стэнфорда.

Макс Ходак загорелся идеей “живых электродов”, и уже представил первый результат: нейроны, выращиваемые в микро-лунках, положили на кору мозга мыши, они проросли вниз и связались с нервной тканью грызуна. И эти связи функциональны — мыши обучались на сигналах от привитых клеток (а те активировались светом). Поскольку BioRxiv глючит, выкладываю препринт в комментарии. Вкратце описание их подхода см. здесь.

Про концепцию “живых электродов” я писал давно, еще до этого канала (затем и в канале). Реализации бывают разные, но общее в том, что вы используете максимально природную технологию — умение клеток направлять отростки и создавать связи — и не ломаете голову над разработкой электродов, которые бы не травмировали мозг. У этой идеи, как и у любой, есть изъяны, но их кроет “уникальное предложение”: вы сможете запустить в мозг свыше миллиона живых аксонов, столько же включает зрительный нерв, и это огромный поток данных (а Ходак еще и делает зрительный протез). Вероятно, можно дойти и до десятка миллионов. — Такой BCI не под силу электронике, ни сегодня, ни завтра.

Не менее безумна идея команды из USC-UC Irvine. Они хотят через компьютер подключить к мозгу пациентов… органоиды мозга. Замысел в том, чтобы обучить 3D культуру клеток правильно интерпретировать активность мозга конкретного пациента. Такой органоид будет расти in vitro и развиваться в ответ на сигналы от ЦНС человека, когда тот будет проходить тесты, например, двигать руками по заданию. По мысли авторов, “обученный” органоид лучше приживется в мозге и легче встроится в функциональные цепи. То есть это замах на заместительную клеточную терапию.

В гранте NSF см. краткое описание проекта. Идея явно не ближайшего будущего, а по мне весьма сомнительная, но команда очень опытная как в области BCI, так и в нейрохирургии (включая того самого Чарльза Лю). — Еще безумнее: эти бы органоиды подключить к мозгу через “живые электроды”, получится второй мозг человека, как внешний диск. Не удивлюсь, если они уже думают об этом. ��

Ученые создали мышей с увеличенной корой мозга — грызуны активнее и общительнее обычных. На ранней стадии развития им ввели факторы Яманаки, и вырос мозг, где больше нейронов и глии. Тем же коктейлем подавили деградацию уже взрослых мышей-моделей болезни Альцгеймера, вероятно, усилив пролиферацию клеток.

По идее, клеточные технологии будущего позволят как управлять количеством клеток в том или ином органе, делая его крупнее или мельче, так и изменять клеточный состав органа/ткани, превращая один тип клеток в другой. Из недавнего: клетки крови человека перепрограммировали в клетки роговицы и нанесли тонким слоем на глаз слабовидящим людям. Другие ученые превращают раковые клетки в иммунные прямо внутри опухоли, тем самым “растворяя” ее. Или зрелые клетки возвращают в состояние эмбриональных зачатков конечностей, уже намек на запуск регенерации при травме, как у аксолотлей.

Пока все в стадии первых экспериментов, но такие работы множатся, и растет ощущение, что умение управлять судьбой клеток in vivo станет одной из ключевых технологий века. Овладев ею, можно не только лечить, заменять и омолаживать, но и создавать новые функции, перестаивая или проектируя ткани, органы и целые организмы. Масштаб влияния такой технологии оценить трудно — оно может быть колоссальным.

Вместо ‘химической фабрики’ живая клетка все больше видится универсальным ‘программируемым агентом’, идентичность которого можно пускать по любой из огромного пучка траекторий. И еще свежая работа: обучаться и помнить могут не только нейроны, но и прочие клетки, то есть некая “агентность/когнитивность” распределена по всем тканям.

Завершу фантазией автора вышедшего в Cell обзора особенностей нейробиологии мозга человека в свете эволюции. Подводя итог, он пишет, что на органоидах мы сможем направить развитие мозга человека по иным, не известным траекториям:

“Продвигая эволюцию дальше, возможно, удастся открыть новые механизмы и даже сконструировать новые типы клеток для выполнения задач, которые пока не под силу человеческому мозгу”.

Константин Анохин на симпозиуме БРИКС упомянул странный феномен, когда незадолго до смерти к людям, давно пребывающим в глубокой деменции и беспамятстве, вдруг возвращается ясность сознания. Они начинают узнавать родных, беседуют с ними, прекрасно соображают, шутят, все помнят. Внезапно “пробуждается” когнитивно полноценная личность, которая, казалось, давно разрушена дегенерацией.

Словно разбитая ваза собирается вновь.

Феномен получил название ‘terminal/paradoxical lucidity’, и он длится недолго. Часто спустя часы или дни после эпизода человек умирает, иначе говоря, внезапная ясность сознания может служить признаком того, что конец близок. Никто не знает, как и почему это происходит.

Но это схоже с тем, как порой тяжелые паркинсоники на время “приходят в себя” после леводопы или услышав музыку. Или как те пациенты, кто годами едва двигались, в миг опасности встают, бегут, ловко хватают предметы, ловят (парадоксальная кинезия).

Вопрос здесь в том, как сохраняется [или возвращается] личность на фоне тяжелого нейродегенеративного расстройства. Как это соотносится с состояниями мозга, и как бы научиться управлять этим процессом. Пока не ясно, но первое клиническое исследование уже идет.

В свежем Science про потенциал ‘биогибридной медицины’ — идею лечить болезни, имплантируя в пациентов клетки, производящие лекарство, вместе с биоэлектроникой, которая будет эти клетки контролировать.

Ровно под эту идею агентство ARPA-H год назад запустило программу REACT (What if your body could make its own medicine?), а в этом месяце объявило четыре команды из Mayo Clinic, Carnegie Mellon и Columbia, которые получат финансирование на разработку технологии.

Это как дополнение к недавнему посту. Подход “клетки как лекарства” будет набирать силу, так как появляются все более точные инструменты для контроля клеток in vivo. И все больше ученых работают над этой стратегией.

Скотт Александер предлагает AI Art Turing Test: он подобрал 50 “художественных” картин, и нужно угадать, какие из них созданы ИИ, а какие человеком. Тест повисит неделю, затем он выложит сведенные результаты. Подборка не так проста, есть шанс обмануться.

А как насчет художественной прозы? Недавно NY Times устроили эксперимент: попросили писательницу сочинить рассказ на тысячу слов, оговорив тему, жанр, детали, и тот же промт скормили ChatGPT, чтобы ИИ создал текст в стиле этой писательницы. Оба рассказа опубликованы в NY Times, один за другим, без указания авторства. Тут отличить человека от машины оказалось очень легко.

Так может ли ИИ по-настоящему творить? В августе Тед Чан поднял шум своим эссе “Why A.I. Isn’t Going to Make Art”, где настаивает, что ИИ никогда не сможет в искусство. Чан известный писатель-фантаст, мыслит оригинально и глубоко, а его публицистика обычно бьет в суть вещей. Но в эссе он показался не столь убедителен, и ему возражают. См. “Ted Chiang Is Wrong About AI Art”, а также доводы Эрика Хоэла или Томми Бланшара, который восхищается Чаном-писателем, как и я.

Спор вроде бы не принципиален, в силу условности понятия ‘искусство’. На деле же сталкиваются взгляды на суть GenAI, а именно, каково пространство генерации, где его границы.

Факты всегда противоречивы: LLMs креативнее людей vs. LLMs не способны рассуждать. Взгляды стабильнее и зависят от руководящей метафоры. Если вслед за Чаном считать ИИ “размытым JPEG сети”, то искусства ждать неоткуда. В той же логике рассуждал Хомский: GenAI заучивает шаблоны и экстраполирует наиболее вероятный токен; люди же создают объяснения, а они бывают крайне невероятны, как теории в физике.

Из известных мне самую интересную метафору обучения нейросетей предложил Джарон Ланье — он отождествил процесс с ростом дерева. Его эссе в New Yorker дает наглядный образ ИИ как леса, что помогает увидеть и возможности, и ограничения. Ланье не покупает версию “размытого JPEG” или “стохастического попугая”, отмечая, что GenAI делает неявные соответствия в обучающих данных явными. Это уже сродни творчеству.

Но у творчества есть предел. ИИ может “вырастить новое дерево”, но не выше тех, на которых был обучен. В этом смысле вершины искусства, вероятно, останутся за людьми.

Женщине с диабетом пересадили ее же клетки после перепрограммирования, и вот уже год она не нуждается в инъекциях инсулина. Китайские медики превратили ее клетки в инсулин-продуцирующие — теперь ее организм сам вырабатывает инсулин. Это прорыв в клеточной терапии.

Логика “клетки как лекарства” (или “клетки вместо лекарств”) будет врастать в медицину и изменять само понятие лечения. Но перепрограммирование — лишь один из сценариев.

Уже сегодня в UC Davis создают 'клетки-киборги', инициируя в живых E.сoli сборку синтетической полимерной сети. В этом случае обычные клетки преобразуются в метаболически активные устройства с управляемой функцией, от биосенсоров до доставки и синтеза нужных молекул в организме.

Еще радикальнее — сборка синтетических клеток или их подсистем с требуемыми функциями, используя инженерные принципы, с нуля. Так можно реализовать ‘синтетическую иммунологию’, где иммунную реакцию проектируют индивидуально и с высокой специфичностью.

Первый сценарий уже входит в практику через клинические испытания, второй сейчас в стадии первых экспериментов, третий — на уровне концепции. По сути, клеточная терапия охватит весь континуум от ‘естественности’ до ‘искусственности’, включая разные гибридные решения.

У Стэнфордского университета есть подкаст про изучение мозга и психики “From Our Neurons to Yours”, куда приходят ученые Стэнфорда, часто лидеры в своей области. На мой вкус, у подкаста оптимальный уровень сложности. Ведущий хоть и старается пояснять трудное, но откровений вроде “мозг состоит из нейронов” вы там не услышите. Самое то.

Выпусков уже 40+, к каждому есть транскрипт. Отличное погружение в передовые исследования. Гости излагают важные детали, и лучше понимаешь контекст, даже если ранее читал их статьи. Для примера:

�� “How the brain helps cancers grow” с блестящей Мишель Монже, открывшей тесные взаимодействия нервной системы и опухолей (писал об этом здесь и здесь).

�� “Unraveling Timothy Syndrome: the new science of human brain development” с Серджиу Пашка, главным в мире подсаживателем органоидов мозга человека в мозги живых крыс. Есть и другой выпуск с ним же.

�� “Brain-Machine Interfaces” с Джейми Хендерсоном, возглавляющим NPTL в Стэнфорде, где разрабатывают нейроинтерфейсы с рекордным быстродействием (писал об этом здесь).

Там все выпуски весьма содержательны. Рекомендую.

Это возвращает нас к посту о психической регуляции здоровья. Там я упоминал Асю Роллс из Техниона, которая открыла “иммунноцепцию” в мозге. Конечно, работа про VTA и сердце — тоже её. В ноябре она выступит с докладом на Neuroscience 2024, крупнейшей конференции нейронаук, где представит те самые контуры медицины будущего, о которых я здесь пишу периодически. См. также ее небольшое интервью прошлого года.

Такие исследования (а их все больше) намекают на то, что многие процессы иммунной защиты, заживления, регенерации можно запускать напрямую из мозга. Это избавляет нас от необходимости микроуправления, превращая лечение в своего рода “высокоуровневое программирование”. Все инструменты здоровья в организме есть — их нужно научиться включать.

Вопрос, почему они не включаются у больных сами по себе. Ответ лежит в области биологии и, возможно, психологии. И это нужно изучать.

Все это также связано с эффектом плацебо, который на протяжении веков служит медицине, пусть даже большую часть истории врачи об этом не задумывались. Сегодня уже задумываются, и даже учатся его искусственно формировать.

Тема “Mind-Body” явно растет, обещая преобразовать способы лечения, и в то же время она глубоко фундаментальна, так как указывает на слепые пятна и пробелы в понимании биологической регуляции. Ближайшие годы будут в этом отношении захватывающими. Stay tuned.

Очень наглядно: как мозг исцеляет сердце. По сути, на картинке прообраз медицины нового типа.

Мы видим сердца мышей спустя 15 дней после инфаркта. Те, что справа, сохранились гораздо лучше — сердечной ткани больше, фиброзной меньше. В чем дело? В том, что правым мышам ежедневно стимулировали участок мозга, дофаминовые нейроны вентральной области покрышки (VTA). Это снизило воспаление и усилило заживление в сердце. Это также повлияло на печень — она стала вырабатывать больше белка, который помогает формировать новые кровеносные сосуды в поврежденной сердечной ткани. Сердце никто не лечил, только активировали клетки в мозге.

�� Статья в Nature Cardiovascular Research (полный текст, через vpn)
�� Пресс-релиз

Конечно, мыши не люди, и об этом стоит помнить. Но основания для оптимизма есть, поскольку тут мы не упираемся в различия молекул, генов и проч. [Продолжение] ��

Якобы ARPA-H запускает программу по технологии замещения старого мозга молодыми клетками. Уже выбран руководитель, Jean M. Hébert, о чем в качестве инсайда сообщает Technology Review. На сайте ARPA-H таких сведений пока нет.

Hébert известен радикальным подходом к проблеме старения: он предлагает постепенно заменять все клетки тела, включая мозг, новыми клетками, полученными из стволовых. Сегодня разные группы успешно пересаживают нейроны в мозг грызунам. Главный вопрос уже не в том, приживутся ли они, а в том, как им встроиться в рабочие схемы и взять на себя нужные функции. Пока это сложно представить для памяти, психики.

Клеточная терапия может стать решением при инсультах, травмах, удалении опухолей и даже при нейродегенерации. Думаю, деньги выделят на это, и вряд ли на проблему старения. Хотя такая технология себя не ограничивает — ведь клетки можно добавить и в здоровый мозг, например, чтобы усилить его. Дождемся хода от ARPA-H.

В NEJM вышли две статьи, которые никак не связаны, но обе они соприкасаются с одной глубокой темой. Первая статья сообщает о речевом нейропротезе у мужчины с прогрессирующим БАС. Введенные в мозг матрицы электродов плюс машинное обучение позволили пациенту обрести членораздельную речь — 32 слова в минуту, да еще своим же “здоровым” голосом (сеть обучили на его ранних записях).

К таким работам мы стали привыкать, но кольнула одна ремарка в репортаже NY Times: после того как мужчина “заговорил”, ухаживающие за ним медработники стали иначе к нему относиться. До того он в основном мычал, и они считали, что он умственно слаб и плохо слышит. Как только зазвучал его голос, нормальная речь, они ‘признали’ в нем полноценную личность. Его злит, что для этого потребовалась операция на мозге.

Вторая статья о том, как неврологи искали людей в неподвижных живых телах. В клиниках Бельгии, Франции, Британии и США снимали фМРТ и ЭЭГ у пациентов, не реагирующих на вопросы, просьбы, обращения. По стандартным тестам это “овощи”. Но 60 из 241 выполнили задания в уме, изменив активность своего мозга, хотя внешне это никак не проявилось в поведении. Они не могут двигаться, но слышат, понимают и думают.

Этот метод (“воображайте игру в теннис”) в 2006 году придумал Адриан Оуэн, и он в числе авторов новой статьи. Как и Стивен Лорейс из знаменитой Coma Science Group. Неоднократно писал про того и другого. У Оуэна есть прекрасная книжка “Into the gray Zone: A Neuroscientist Explores the Border Between Life and Death” — на русском “В серой зоне” — где он подробно рассказывает историю своих исследований "пациентов-овощей".

В моей интерпретации обе статьи затрагивают вопрос “что есть человек?”, или кого мы готовы признать таковым. Вопрос этот встанет с новой остротой в 21 веке, из-за развития технологий, которые показывают, как ненадежны наши интуиции и практики.

Пузырь генеративного ИИ начал лопаться, считает Маркус. Он упрекает обучателей крупнейших нейросеток в том, что у них нет внятной бизнес-модели, которая окупила бы гигантские затраты этого сектора. Вложены уже сотни млрд. $, а главный вопрос надежности/галлюцинаций так и не решен, что резко ограничивает применимость технологии.

Он и не будет решен, т.к. это неотъемлемое свойство GenAI, настаивает Маркус.

В целом он твердит об этом давно, но теперь предрекает крах уже в этом году: “Пользователи потеряли веру, клиенты потеряли веру, венчурные инвесторы потеряли веру”. Возможно, его сподвиг недавний отчет Goldman Sachs “Gen AI: too much spend, too little benefit?”, где проводится та же мысль, более мягкими словами (см. также разбор отчета).

Несмотря на ряд успехов GenAI, например, в генеративной (био)химии, можно видеть, как тускнеют ожидания и как меняется тон комментариев, не только у Маркуса. Все наигрались в генерацию картинок/текстов и хотят, наконец, использовать ИИ в реальных задачах. Но этот переход не дается — в силу самой природы GenAI. Ключевой изъян в том, что GenAI беззащитен перед т.н. “выбросами”. Если на входе паттерн, сильно отличный от паттернов в обучающей выборке, на ответ нельзя положиться. Такой ИИ не понимает и не мыслит, он создает новые данные по шаблону старых.

Масштабирование не избавит от проблем (см. “AI scaling myths”). Метрики, где ИИ превосходит людей в решении задач, не измеряют интеллект/мышление, а превосходство может быть хрупким. Синтетические данные — не панацея от дефицита данных для обучения, такой маневр быстро ведет к коллапсу, т.к. каждая следующая модель учится не на реальности, а на предсказании реальности предыдущей моделью, и даже малые ошибки итеративно усиливаются.

Я бы не использовал слово “пузырь”. GenAI очень интересный инструмент, со временем мы поймем, как сделать его не просто удивляющим, но и полезным. Но отрезвление ожиданий — хороший признак.

☑️ Вышло огромное интервью Лекса Фридмана с разработчиками Neuralink, включая Маска, а также с пациентом, которому имплантировали их BCI. Видео аж на 8 с половиной часов, но в помощь есть транскрипт: на него замедление не распространяется. Хотя и текст за раз не осилить.

☑️ Ars Technica поговорили с Беном Рапопортом, из Precision Neuroscience, бывшим соучредителем Neuralink, который ушел создавать нейроинтерфейс иного типа: тонкую пленку вводят через щель в черепе и кладут на мозг. Бен считает, что для целей BCI проникать в глубину не нужно: “все сигналы, представляющие интерес, возникают в миллиметрах от поверхности мозга”. Недавно Precision уложили на кору мозга человека 4,096 электродов, это рекорд ЭКоГ.

☑️ Is Generative AI in Drug Discovery Overhyped? — Алекс Жаворонков, СЕО Insilico Medicine: “В этой статье я выскажу свое мнение о шумихе и реальности вокруг ИИ-разработки лекарств. Обратите внимание, что я пишу с точки зрения основателя Insilico Medicine, поэтому я глубоко предвзят и противоречив”. — Небольшое, но полезное эссе, почти инструкция.

☑️ Главный врач Helius Medical Technologies, компании-продавца стимулятора PoNS (пластина подает эл. импульсы на язык) поясняет, как их устройство используется для лечения пациентов с рассеянным склерозом. Принцип действия: стимуляция языка усиливает нейропластичность в мозге, что способствует укреплению нейронных связей.

☑️ Battelle получили от DARPA $22 млн. на разработку технологии, останавливающей повреждение мозга при травме, вызванной взрывом или ударом. Когда голова травмируется, в мозге запускается каскад клеточных и молекулярных событий, как эффект домино. Идея в том, чтобы еще перед боем ввести в военнослужащего препарат, который остановит этот каскад в случае сотрясения, попадания осколка и т.д.