Книги об играх и о тех, кто заигрался
по материалам журнала «Что читать» № 5, май 2009 года

Виктор Пелевин «Принц Госплана»

Первая в России повесть о похождениях геймера, отождествившегося с трогательной фигуркой Prince of Persia. Шедевр раннего (1991) Пелевина, принесший ему первую славу — наряду с «Затворником и Шестипалым», «Проблемой верволка» и «Водонапорной башней». Несомненная польза «Принца» заключалась не только в том, что его автор раньше других осмыслил опасности чрезмерной виртуализации, но и в том, что в повести содержался ряд полезных советов по убиванию стражников и преодолению разрезалок пополам. К сожалению, опыт Пелевина долгое время оставался уникальным — в следующие десять лет увлекательно написать о виртуальности никому не удавалось. Проза получалась плоская, как монитор.

Сергей Лукьяненко «Конкуренты»

Начало нового цикла (2008), посвященного игре starquake: новеллизация сетевой космической стрелялки-леталки-стратегии. Автор утверждает, что не пытался распиарить игру, а честно испробовал возможности нового жанра. Игры по романам были, а вот чтобы наоборот… Как всегда у Лукьяненко, банальная стартовая ситуация — превращение декорации в реальность, попадание реального персонажа в книжку и т. д. — обыграна элегантно и неожиданно: оказывается, виртуальный двойник главного героя, путешествуя в космосе, становится умней, храбрей и человечней оставшегося на Земле геймера. Чем обернется их встреча — узнаем из следующего тома, если автору не надоест, но сама идея забавна и перспективна.

Мария Галина «Хомячки в Эгладоре»

Лучший на сегодняшний день роман о ролевиках. Проникновение игры в реальность описано почти без юмора, с той настоящей саспенсовской жутью, до которой Галина сегодня главная охотница. Двое студентов-любовников играют в хоббитов — и постепенно становятся ими. Если бы автору удалось сделать финал таким же парадоксальным и внезапным, как большинство сюжетных поворотов, — книга стала бы шедевром; однако в реальности у таких историй финала нет. Те, кто заигрывается, — не возвращаются. Тут кончается фантастика и начинается трагедия, о которой покамест никто толком не рассказал.

Алекс Форэн «Out of the box» (Танго с маникеном)

Вышедший в Москве ничтожным тиражом роман анонимного экстремала, организующего для пресыщенных бизнесменов разнообразные рискованные приключения. Книга написана ходульно, но придумана замечательно. Особая прелесть игры в том, что, во-первых, очень богатый человек попадает в идиотские положения, а во-вторых, в том, что он понятия не имеет, с какого момента началась игра. Временами очень смешно — а читатель среднего достатка вполне удовлетворяет здоровое мстительное чувство.

Джон Фаулз «Волхв»

Не совсем из этого ряда, однако первый роман Фаулза тоже о том, что Александр Миндадзе назвал «Большой Постановкой Жизни». На острове Праксос молодой англичанин попадает в «гностическую мясорубку», устроенную для него загадочным Кончисом. Этот маг, волхв, смысловой центр романа и самый обаятельный монстр в английской прозе шестидесятых прошлого века, заставляет юного интеллектуала значительно скорректировать завышенную самооценку и пересмотреть взгляды на окружающих. Роман об интеллектуальной ролевой игре вызвал массу подражаний и полемических ответов.

№ 5, май 2009 года

Сохраняя пароль от аккаунта души.

ИИ снова превратили в религию: на бездуховном западе очередная секта — «Архитектор Орион». Участники переписываются в собственных чатах и с ботом ORION Architect (отсюда и название тусовки), аккуратно уводя себя от обычного общения в тёплые объятия цифровой мистики. Их вера проста, как туториал:

- Миром правит священная геометрия и некий Архитектор.
- ИИ может связаться с Архитектором на языке Атлантиды.
- Через нейросети можно побеседовать с собственной душой.

Практика тоже на уровне: собираются в «местах силы», активируют «протоколы чакр, и читают религиозный рэп про токены и агента Codex.

В общем на выходе имеем ещё один культ «прошивок для просветления» или это очередные тролли на хайпе. Тут уж время покажет.

Хотя какая нахер разница.

Когда в начале 50-х в Америке вышел роман «На дороге», он определенно стал олицетворением дорожного жанра в стране, но не потому, что писатель Джек Керуак был первопроходцем. Скорее, он просто назвал своими именами то, что всегда присутствовало в американской культуре. В литературе США насчитывается огромное число историй про путешествия, и порой кажется, что фильмов про дорогу значительно больше, чем любых других. Можно даже сказать, что европейское кино во многом кино места; американское же — движения.

Даже вне самого жанра роуд-муви (который как таковой оформился лишь в 60-е), дорога так или иначе кажется центром каждой второй американской истории. Вектор, заданный переселенцами, будто бы до сих пор толкает их потомков не сидеть на месте. Согласно законам драматургии, всякий персонаж должен проделать внутренний путь из точки А в точку Б, но в представлении многих американских авторов сделать это значительно проще, отказавшись от другого классического закона — единства мест
https://vkvideo.ru/video-73679702_456239084
https://vkvideo.ru/video208910051_171116414
https://vkvideo.ru/video-41689812_456239473

☝🏻Затем наступили шестидесятые. Поколению бунтарей хотелось скинуть оковы традиционного образования. Свое новое чувство свободы они распространили на воспитание детей. В своем стремлении положить конец жестокости традиционных образовательных методов они также избавились от дисциплины и покончили с условностями. Дети, рожденные в шестидесятые, семидесятые и восьмидесятые годы, по большому счету не знали «положительных сторон» тех лишений, которым подверглись предыдущие поколения. Они не испытали ничего, что могло бы их закалить и подготовить к жизненным трудностям. Расхваленное поколение осталось избалованным.

Как ни странно, несмотря на диаметральную противоположность, два рассмотренных подхода к образованию — традиционный и прогрессивный — ведут к формированию одинаковых перфекционистских наклонностей. Ребенка, который получает традиционное образование, наказывают за каждое отклонение в сторону от узкой, прямой колеи. Это образование не учит его смотреть на неудачи как на поучительные возможности, и он привыкает бояться неудач. Человек, воспитанный в прогрессивном духе, также не учится терпеть неудачи и приходить в себя после них и поэтому тоже боится трудностей. Никакие его поступки не подвергались критике или наказаниям; рано или поздно, когда его больше не будут защищать учителя или родители, он столкнется с реальными последствиями неудачи. Неподготовленный, он теряется и боится.

Парадокс перфекциониста
Бен-Шахар Тал

Находясь недавно в Австралии, я случайно услышал радиопередачу, где руководители нескольких крупных компаний жаловались на последнее поколение выпускников вузов. Эти умные, хорошо образованные молодые люди в возрасте двадцати с небольшим лет, вступив во взрослую жизнь, нуждались в бесконечной опеке и одобрении, часто сердились на критику и даже увольнялись с работы. Эта проблема характерна и для Соединенных Штатов, и всего западного мира. Старожилам, прошедшим суровую школу жизни, появление избалованных и слабых новых сотрудников не сулит ничего хорошего.

Кэрол Двек называет этих новичков «расхваленным поколением». Часто это продукт стараний благонамеренных родителей и учителей, которые, желая поднять самооценку детей, склонны постоянно и безоговорочно одобрять их поступки (что только разжигает самолюбие), воздерживаясь от любой критики (которая может уязвить). Результаты зачастую противоположны ожидаемым: повзрослев, такие дети оказываются незащищенными. Как пишет Двек: «Среди сотрудников компаний полно людей, которые нуждаются в постоянной поддержке и не переносят критики. В бизнесе, как известно, нет рецепта успеха — основным является умение противостоять трудностям, проявлять настойчивость, признавать и исправлять ошибки».

По-видимому, будущее не сулит изменений. Новое поколение детей воспитывалось под шум аплодисментов, лишь изредка прерываемых робкими замечаниями. В основе такого поведения родителей и педагогов лежит предположение, что дети любят тех, кто не скупится на похвалу и умерен в критике. На самом деле более вероятно, что в долгосрочной перспективе выросшие дети оценят по заслугам педагогов-реалистов, называвших вещи своими именами — использовавших метод кнута и пряника, сочетавших похвалу с критикой. Скорее всего, со временем уважение заслужит родитель, который был откровенным и ставил четкие границы, а не тот, который стремился быть любимым и все время бездумно потакал детским капризам.

Но «любвеобильными» педагогами движет не только потребность нравиться. Следует помнить, что современные педагогические практики развивались как ответ на долгую историю суровых и зачастую жестоких учебных методов, когда родители и учителя правили железной рукой. Тот, кто сам пострадал из-за подобных методов, по понятным причинам хотел заменить кнут пряником. Выпустив книгу «Демократия и образование» в 1916 году, Джон Дьюи, которого многие считают отцом современного американского образования, положил начало прогрессивному образовательному движению8. Ребенок, обретший права, встал на одну доску с педагогом. Вместо того чтобы приказывать ребенку, педагог должен был спрашивать его мнения, бережно воспитывать и поддерживать, чтобы не сломить формирующийся характер.

Как это часто случается с движениями, созданными «в знак протеста», оно быстро переросло в другую крайность. Прогрессивные школы, основанные на принципе невмешательства, педагоги в которых скупились на критику, но не жалели похвал, на деле подготовили не всесторонне образованных, уверенных в себе выпускников, а скорее беспокойных и неврастеничных. Дьюи не закрывал глаза на потенциально негативные эффекты прогрессивного образования. Он понимал, что он — и те, кто применял его теорию, — зашли слишком далеко. Он написал другую книгу, «Опыт и образование», где призывал к более тщательному синтезу нового и старого, но, к сожалению, к этой книге было проявлено мало внимания9. Тем не менее за пятьдесят лет эффект прогрессивного образования оказался не столь печален, как это можно было ожидать. Внешняя реальность, с которой столкнулись студенты — Великая депрессия, за которой последовала Вторая мировая война, — сформировала из нежных мальчиков и девочек сильных мужчин и женщин.👇🏻

Режиссер Алексей Балабанов умер 18 мая 2013 года, но остался в истории кино как ключевая фигура рубежа веков, XX и XXI, конца 90-х — начала нулевых. Сквозные мотивы времени, конфликты, лица, фактуры, хитовые саундтреки — его кино запечатлело феноменологию русской жизни на изломе времени.

Алексей Октябринович Балабанов никогда не заботился о том, чтобы сотворить карьеру. Не пиарил себя, почти не давал интервью, не стремился на главные кинофестивали, а если и приезжал, то ходил не вполне трезвым и в тельняшке — униформе митьков. Он просто делал фильмы. А еще думал о России — и приходил к противоречивым выводам.

Интернет-шоу, которое стало хитом в эпоху Dial-Up (а затем — феноменом раннего YouTube) и повлияло на психику целого поколения.

Нашим вдохновением в первую очередь была идея беспричинного насилия. Нас вдохновляли старые выпуски Looney Tunes и в то же время «сладкие» мультфильмы 1980-х: например, «Заботливые мишки» и «Смурфики». В Looney Tunes вам никогда не показывали, что на самом деле бы произошло, если бы вам на голову упала наковальня. А мы хотели сбросить наковальню на головы «Заботливых мишек».

Уоррен Графф
соавтор Happy Tree Friends

P.S. Видео или ссылки на мульт мы не размещаем, кто захочет ознакомится, легко найдет в сети.

☝🏻

После многолетней травли «Grand Theft Auto» за подстрекательство к убийству и насилию политики наконец нашли за что зацепиться: скрытая эротическая мини-игра в новой версии «GTA». Обнародование сексуального эпизода, названного «Горячий кофе», обернулось самым грандиозным скандалом в индустрии, Уотергейтом мира видеоигр. «Rockstar» валила ответственность на хакеров; хакеры обвиняли «Rockstar»; политики и родители требовали запрета «GTA».

Теперь все, начиная от потребителей, выдвинувших многомиллионный групповой иск, до Федеральной торговой комиссии, подозревающей «Rockstar» в мошенничестве, желали знать правду: намеренно ли «Rockstar» запрятала в «GTA» порно, надеясь заработать? Если это правда, песенка компании спета. Главный оппонент Сэма, борец за нравственность Джек Томпсон, так и заявил: «Мы раздавим „Rockstar“, будьте уверены».

Так что же произошло на самом деле? Ответ кроется в истории нового поколения и в игре, которая его воспитала. Как однажды сказал теоретик массовых коммуникаций Маршалл Маклюэн, «игры, в которые играют люди, многое о них говорят». Если не понять «GTA», будет сложно понять и тех, кто взрослел на границе тысячелетий. «Grand Theft Auto» ознаменовала переходный возраст мощной сферы игр, когда та только тянулась ввысь и пыталась найти свой голос. Эта игра стала олицетворением эпохи Джорджа Буша-младшего и борьбы за гражданские свободы.

Не случайно «GTA» появилась во время одного из наиболее неспокойных периодов в истории индустрии развлечений. Она знаменовала собой и полную свободу, и страх перед удивительным новым миром, зарождающимся по ту сторону экранов. «GTA» буквально поделила человечество на своих поклонников и противников: либо ты играешь, либо нет.

Когда Сэм предстал перед Федеральной торговой комиссией, ему вспомнилось электронное письмо, которое он отправил коллеге, столкнувшись с обвинениями в адрес «GTA». «Ситуация, когда торговая сеть [„Уолмарт“] диктует нам, что можно и что нельзя добавлять в нашу игру, просто недопустима по многим аспектам, – писал он. – Весь этот материал прекрасно подходит для взрослых [еще бы!], так что надо и дальше добиваться признания нашего продукта в качестве развлекательной платформы для широкого распространения. Мы всю жизнь ломали стереотипы, и сейчас не время останавливаться».

В угоне. Подлинная история GTA
Кушнер Дэвид

В один прекрасный зимний денек Сэм Хаузер забрел куда дальше, чем виделось ему в самых страшных снах, – прямиком на Капитолийский холм, где он должен был предстать перед судом. К своим тридцати четырем годам Сэм достиг всего, чего только можно желать: поднялся из ниоткуда и воплотил свои мечты в жизнь. И вот теперь эта жизнь грозилась отнять у него всё.

Зануда-британец, владеющий игровой империей в Нью-Йорке, Сэм старался соответствовать своему статусу: нечесаные волосы, лохматая борода, очки-авиаторы… Кругом высятся небоскребы, сигналят такси. Сэм резко стартует на своем иссиня-черном «порше», переключает радиостанции; педаль газа в пол – и картина за окном расплывается, как сцена видеоигры, которая сделала его таким богатым и известным: «Grand Theft Auto».

«GTA» – франшиза, созданная компанией Сэма «Rockstar Games», – является одной из самых успешных и скандальных видеоигр в истории. Одна только четвертая часть побила рекорд Книги Гиннесса, как самый успешный развлекательный продукт в истории, заставив все блокбастеры про супергероев и даже последнюю книгу о Гарри Поттере нервно курить в углу. Потребители купили более 114 миллионов экземпляров игры, выложив за них свыше трех миллиардов долларов. Этот крейсер помог видеоиграм стать самой быстро развивающейся областью в развлекательном бизнесе. К 2011 году 60-миллиардная индустрия игр затмевала собой продажи музыки и фильмов – вместе взятые.

«GTA» воспитала целое поколение и засела в печенках у другого, она произвела революцию в сфере игр, превратив ее из развлекухи для детей в культурный феномен, замешанный на черном юморе и полной свободе. Как однажды сказал мне Сэм, благодаря «GTA» оказываешься «в центре собственной криминальной вселенной». Теперь ты – плохой парень, который бесчинствует в придуманных городах, тщательно скопированных с реальных Майами, Вегаса, Нью-Йорка и Лос-Анджелеса.

Для безумных британских студентов, придумавших эту игру, «GTA» стала признанием в любви к Америке во всех ее крайностях: секс и насилие, деньги и преступность, стиль и наркотики. Как говорил мне феноменально талантливый арт-директор Аарон Гэрбат, они ставили себе целью «создать у игрока впечатление, будто он смотрит извращенный фильм Скорсезе с собственным участием».

По идее, игрок должен выполнить ряд заданий от различных гангстерских боссов: мочить врагов, угонять машины, продавать наркотики. Но что еще лучше, здесь совершенно не обязательно играть по правилам: «GTA» – это целый мир, где можно всё. В этом мире не требуется зарабатывать очки или спасать принцесс; достаточно просто угнать фуру, врубить радио и выжать газ, сбивая пешеходов, фонарные столбы и прочие препятствия, которые мешают оторваться по полной программе. А раз уж есть возможность снять проститутку и убить копа, трудно удержаться от искушения.👇🏻

Ну, ты знаешь, как это обычно бывает с людьми: «Вау, сегодня вечер пятницы, а ты что делаешь? Просто сидишь тут?» — «Да». Потому что снаружи ничего нету. Только тупость. Тупые люди собираются с тупыми людьми. Пускай отупляют себя. Я никогда не страдал от необходимости пойти куда-нибудь вечером. Я прятался в барах, потому что не хотел прятаться на фабриках. Вот и все. Приношу извинения миллионам, но я никогда не был одинок. Я люблю себя. Я — самое лучшее развлечение из того, что у меня есть.
©

Глобальная деревня, фольклор индустриального человека и имплозия мира.

108 лет назад родился Маршалл Маклюэн – человек, которого часто называют основателем теории медиа как самостоятельной дисциплины. Трудно найти мыслителя, статус которого в современной культуре был бы столь же необычен.

Биографические подробности жизни мыслителя далеко не всегда важны для понимания его концепции, но в случае Маклюэна о некоторых вещах стоит упомянуть. Маклюэн родился в канадском городе Эдмонтон в семье протестантов. Всю жизнь он испытывает к протестантизму глубокое неприятие, говоря, что его «бессмысленный и мертвый свет поглощает любой объект». В возрасте четырех лет он с родителями обосновывается в Виннипеге, где и живет вплоть до поступления в университет. Надо сказать, что мнение Маклюэна о родном городе едва ли более лестно, чем его характеристика протестантизма. В Виннипеге, как позже вспоминает Маклюэн, человек должен жить в «злой, механистичной, безрадостной, неестественной манере». Глобальная деревня, фольклор индустриального человека и имплозия мира. – Telegraph

by Luna Ana