Как появился блатной жаргон: от офеней до «ботать по фене»

7 апреля 1962 года родился Михаил Круг. По случаю даты (пусть и не круглой) разбираемся, откуда взялся блатной жаргон.

Феня или воровское арго корнями уходит еще в XVIII–XIX века. Главный источник — офенский язык бродячих торговцев-коробейников (офеней), ходивших по деревням с товаром и придумавших шифрованный диалект, чтобы покупатели и конкуренты не понимали, о чем они договариваются. Владимир Даль в своем словаре называл воровской жаргон «блатной музыкой», которую «сочиняли столичные мазурики, жулики и карманники».

К середине XIX века офенский язык начал активно смешиваться с криминальным миром. Особенно бурно это происходило в Одессе — в местные воровские группировки входило много евреев. Полицейские не понимали идиш и иврит, поэтому преступники свободно общались на них.

Отсюда в русский пришли следующие слова:
• блат — от идиш blatte («листок», «бумажка») → по блату = по записке, по протекции;
• ксива — от иврит ktiva («записка», «документ»);
• фраер — от идиш/немецкого («простак», «жертва»);
• малина — притон, от польского или цыганского влияния.

Добавились элементы цыганского, польского, украинского и даже немецкого воровского арго (через военнопленных и торговые связи). В 1908 году вышел первый серьезный словарь — «Блатная музыка. Жаргон тюрьмы» В. Ф. Трахтенберга. И лингвисты наконец начали фиксировать то, что раньше существовало только устно.

В первой половине XX века жаргон распространялся из советских лагерей. Бывшие зэки выносили слова на волю, и постепенно многие из них вошли в обычный разговорный русский (хата, шконка, шухер, малявка, гоп-стоп и сотни других).

А в 1990-х блатная музыка заполонила эфиры и чарты — отдельное спасибо Михаилу Кругу. Который, кстати, судимостей и «ходок» не имел, а вокабуляр обогатил с помощью словаря внутреннего пользования НКВД 1924 года, который купил на барахолке.