В Германии вдруг снова подняли тему «Holodomor»

НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ АЛЕХИНИМ РОМАНОМ ЮРЬЕВИЧЕМ ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА АЛЕХИНА РОМАНА ЮРЬЕВИЧА 18+

Иногда в Европе появляются документы, которые читаешь и понимаешь: вот она, школа гибридной войны, только написанная не в штабах, а в кабинетах людей, искренне уверенных, что они служат «исторической правде». На днях в Германии писатель и бывший учитель разослал письмо министру образования, требуя включить «Holodomor» как обязательную тему в школьные программы всех земель.

Аргумент простой и прямолинейный: если немецкие дети не будут изучать эту трактовку истории, то Украина «останется непонятой», а Кремль «победит в войне нарративов». То есть школьный урок истории должен выполнять военную задачу. Автор даже не пытается прятать это под академическую педагогику.

Он пишет: «Der Kampf um die Geschichtsdeutung ist ebenso wichtig wie der gegen russische Drohnen» — «борьба за интерпретацию истории столь же важна, как борьба с российскими дронами».

Настолько честно встречается редко. Прямое признание роли образования в современной информационной операции.

Дальше больше. Он убеждает министра действовать, апеллируя к её еврейскому происхождению, сравнивает «Holodomor» с Холокостом, утверждает, что это «национальная травма» украинцев, о которой обязаны знать все немецкие школьники. Сложная историография? Разные исследования? Дискуссии в научных журналах? Нет. Политическая позиция представлена как единственно возможная истина.

И всё это подается как «борьба за демократию».

Ты читаешь и ловишь себя на ощущении дежавю: именно так работают в современном мире — берут болезненный исторический мотив, закрепляют за ним единственную трактовку, маркируют инакомыслие как «пропаганду атакующей стороны», а школьное образование превращают в инструмент политики.

Это классика ментальной и гибридной войны. А Европа сегодня живет внутри неё, даже не замечая, что стала её производителем, а не объектом.

Но есть и другой слой. Мы много говорим о том, как Германия трактует голод начала 1930-х. А что у нас?

Спросим честно.

Знает ли наша молодежь о голоде 20-х, о голоде 30-х, о голоде 40-х? Знает ли не из мемов и не из чужих политических лекций, а как о реальной трагедии, возникшей из ошибок управления, из гражданской войны, из мобилизационной модели развития страны?

Или мы настолько увлеклись иностранными методиками, английским языком и погоней за «европейским образованием», что постепенно оставили собственную историю открытой для чужой интерпретации?

Что если через пять–десять лет наши дети будут увереннее рассказывать о «геноциде украинского народа», чем о трагедии собственного народа, пережившего катастрофы куда более широкого масштаба?

Вопрос простой, но неприятный: мы еще владеем собственной исторической памятью или уже уступили её более настойчивым соседям?

Поблагодарить автора и команду можно здесь. Спасибо!

Думай с ��Роман Алехин. Канал в МАХ - здесь.