Проект «Агенты Войны»
@agents_of_war_channel
Конвейер обреченных: как устроен рынок войны
В последнее время вышло несколько расследований о том, как устроена вербовка на войну против Украины. О некоторых из них мы уже писали в наших подборках. Чем больше таких материалов появляется, тем отчетливее видны общие закономерности. Мы решили посмотреть на эти сюжеты и попробовать выделить несколько симптоматичных тенденций.
▪️Эксплуатация уязвимости
Вербовка заметно смещается в сторону тех, кому сложнее всего защитить себя: мигрантов, бедных жителей других стран, студентов и людей с ментальными расстройствами.
Журналисты и правозащитники фиксируют случаи, когда медицинские комиссии игнорируют тяжелые психиатрические диагнозы. В некоторых историях людей вербовали прямо во время лечения в стационарах. По словам юристов, многие из них плохо понимают условия контракта, не могут самостоятельно защищать свои права и становятся удобной категорией для выполнения планов по набору.
▪️Новая индустрия и «антиколониальный» маркетинг
Россия активно набирает людей в странах Африки и Латинской Америки, используя риторику о «борьбе с неоколониализмом» и «защите Глобального Юга».
Одних заманивают вакансиями охранников или строителей с зарплатой до $3,5 тыс, а о том, что их отправляют на войну, они узнают уже после приезда в Россию. Другим обещают выплаты до 14 млн рублей в год и подают участие в войне как способ выбраться из бедности.
Как выяснил The Insider, в Уфе работает Центральный штаб формирования добровольческих батальонов, который занимается набором иностранцев, визами и логистикой.
FIDH, Truth Hounds и Казахстанское бюро по правам человека уже называют такую систему формой торговли людьми — из-за сочетания обмана, эксплуатации уязвимости и принуждения.
Параллельно развивается цифровая инфраструктура влияния: для африканской аудитории создаются отдельные медиаплатформы, мессенджер Afree и пропагандистские видеоигры вроде African Dawn.
▪️Параллельная правовая реальность
Для студентов, мигрантов и иностранцев создается ощущение «безопасного» контракта: службы только в тылу, работы с БПЛА или соглашения «всего на год».
На практике такие обещания ничего не значат. Юристы «Школы призывника» напоминают: любые дополнительные договоренности теряют силу после подписания контракта в условиях мобилизации.
Российское гражданство тоже постепенно превращается в инструмент давления. Упрощенная натурализация теперь сочетается с угрозой лишения паспорта за отказ вставать на воинский учет.
▪️Вербовщики в штатском
Университеты, школы, колледжи, миграционные центры, больницы и региональные администрации начинают работать как часть военной инфраструктуры.
В миграционном центре «Сахарово», например, контракт могут вложить в пакет документов на трудовой патент. В вузах проходят агитационные встречи со студентами. Руководство некоторых медицинских учреждений сотрудничает с военными комиссариатами.
Гражданские специалисты превратились в прямых агентов системы эксплуатации. Агентов войны.
Пожалуй, главный вывод здесь в том, что вербовка постепенно перестает выглядеть как чрезвычайная мера военного времени. Она встраивается в повседневную бюрократию. При этом складывается целая инфраструктура эксплуатации — с международным рекрутингом, юридическими ловушками, посредниками, цифровыми инструментами и распределением ролей между гражданскими и военными структурами. Она плотно вплетена в повседневность войны, которую принято не замечать.
Подпишитесь на проект «Агенты войны»
В последнее время вышло несколько расследований о том, как устроена вербовка на войну против Украины. О некоторых из них мы уже писали в наших подборках. Чем больше таких материалов появляется, тем отчетливее видны общие закономерности. Мы решили посмотреть на эти сюжеты и попробовать выделить несколько симптоматичных тенденций.
▪️Эксплуатация уязвимости
Вербовка заметно смещается в сторону тех, кому сложнее всего защитить себя: мигрантов, бедных жителей других стран, студентов и людей с ментальными расстройствами.
Журналисты и правозащитники фиксируют случаи, когда медицинские комиссии игнорируют тяжелые психиатрические диагнозы. В некоторых историях людей вербовали прямо во время лечения в стационарах. По словам юристов, многие из них плохо понимают условия контракта, не могут самостоятельно защищать свои права и становятся удобной категорией для выполнения планов по набору.
▪️Новая индустрия и «антиколониальный» маркетинг
Россия активно набирает людей в странах Африки и Латинской Америки, используя риторику о «борьбе с неоколониализмом» и «защите Глобального Юга».
Одних заманивают вакансиями охранников или строителей с зарплатой до $3,5 тыс, а о том, что их отправляют на войну, они узнают уже после приезда в Россию. Другим обещают выплаты до 14 млн рублей в год и подают участие в войне как способ выбраться из бедности.
Как выяснил The Insider, в Уфе работает Центральный штаб формирования добровольческих батальонов, который занимается набором иностранцев, визами и логистикой.
FIDH, Truth Hounds и Казахстанское бюро по правам человека уже называют такую систему формой торговли людьми — из-за сочетания обмана, эксплуатации уязвимости и принуждения.
Параллельно развивается цифровая инфраструктура влияния: для африканской аудитории создаются отдельные медиаплатформы, мессенджер Afree и пропагандистские видеоигры вроде African Dawn.
▪️Параллельная правовая реальность
Для студентов, мигрантов и иностранцев создается ощущение «безопасного» контракта: службы только в тылу, работы с БПЛА или соглашения «всего на год».
На практике такие обещания ничего не значат. Юристы «Школы призывника» напоминают: любые дополнительные договоренности теряют силу после подписания контракта в условиях мобилизации.
Российское гражданство тоже постепенно превращается в инструмент давления. Упрощенная натурализация теперь сочетается с угрозой лишения паспорта за отказ вставать на воинский учет.
▪️Вербовщики в штатском
Университеты, школы, колледжи, миграционные центры, больницы и региональные администрации начинают работать как часть военной инфраструктуры.
В миграционном центре «Сахарово», например, контракт могут вложить в пакет документов на трудовой патент. В вузах проходят агитационные встречи со студентами. Руководство некоторых медицинских учреждений сотрудничает с военными комиссариатами.
Гражданские специалисты превратились в прямых агентов системы эксплуатации. Агентов войны.
Пожалуй, главный вывод здесь в том, что вербовка постепенно перестает выглядеть как чрезвычайная мера военного времени. Она встраивается в повседневную бюрократию. При этом складывается целая инфраструктура эксплуатации — с международным рекрутингом, юридическими ловушками, посредниками, цифровыми инструментами и распределением ролей между гражданскими и военными структурами. Она плотно вплетена в повседневность войны, которую принято не замечать.
Подпишитесь на проект «Агенты войны»
😱 3
🤬 2
🤔 1
1 2 87