Да, существует такое заблуждение, будто власть действует в интересах народа. Но это, простите, полнейший БРЕД.

Разве начинать войну и гробить на ней сотни тысяч мужиков в интересах народа? Может быть, в интересах народа сидеть в бомбоубежищах, пока на их дома падают дроны? Многокилометровые очереди на АЗС – в интересах народа? Бешеная инфляция? А отключение интернета, хронический транспортный коллапс, замороженные по всей стране социальные проекты и даже прекращение текущего ремонта школ? Война и интересы народа – это непересекающиеся вселенные.

Но власть войну уже полюбила самой искренней любовью. Ну а чего – коррупционные доходы на войне растут. Все борцы с коррупцией либо сидят, либо эмигрировали (вот еще бы интернет отключить – и вообще их писка не было бы слышно). При этом все военные издержки переложены на этот самый народ, которому война не нужна от слова «совсем». Одним – издержки, другим – сверхприбыли. Всё в соответствии с поговоркой: кому – война, а кому – мать родна.

К чему мы клоним? Очевидно, что если ни участники войны, ни ее спонсоры, ни, что самое главное, ее инициаторы не заинтересованы в мире, то его не будет еще ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ ДОЛГО. Сам процесс войны становится важнее ее итога. Да и какой может быть результат в войне, цель которой неизвестна? Нет цели. Цель ничто, движение – всё.

Вот сейчас эксперты глубокомысленно обсуждают провал летнего наступления российской армии. Ей-Богу, смешно об этом слушать. Не было никакого наступления, боевые действия ведутся в условиях позиционного тупика. В войне на истощение задача – не захватить территорию противника, а заставить его растратить свои ресурсы первым.

Согласно аксиоме военной стратегии, наступление истощает ресурсы гораздо больше, чем оборона. В этом смысле наступать России нет никакой нужды. Наступающий выдыхается, обороняющаяся сторона перехватывает инициативу, переходит в контрнаступление – ситуация переворачивается в обратную сторону. В ходе наступления его силы истощаются, он переходит к обороне и начинает отражать наступление противника. Эта ситуация так и называется – позиционные качели. Обе стороны напрягают свои силы, тратят ресурсы, но топчутся на месте.

Вот поэтому российская армия не ведет и даже не планирует никаких наступлений в классическом понимании, когда сторона, владеющая инициативой на поле боя, накапливает людские, материальные ресурсы и атакует врага в том месте, где он слаб, с целью выхода на оперативный простор. Для тех, кто не в теме, это ситуация, когда войска могут наступать, не встречая сопротивления противника, чей фронт развалился. Для подготовки наступления всегда требуется оперативная пауза. Мы не видели оперативной паузы с конца лета 2022 года. Для наступления нужно массировать силы, то есть создать ударную группировку. Где она? Наступление проводится на локальном участке фронта с целью его взлома. Этого тоже не происходит. Так о каком наступлении речь-то?

Мы видим относительно равномерное давление по всей линии соприкосновения. И, что самое главное, это давление непрерывное. Оно непрерывно с осени 2022 года, когда с двумя украинскими наступательными операциями в Херсонской и Харьковской областях завершилась фаза маневренной войны, а с периода бахмутской бойни началась позиционная фаза войны. Российские генералы не так уж и тупы, как представляют их украинцы и европейцы. Они путают тупость с жестокостью, тем равнодушным упорством, с которым они бросают на убой собственные войска.

Между тем их стратегический расчет прост: если ресурсов для войны у Украины условно в три раза меньше, то даже при том, что российские потери вдвое превышают украинские, к моменту, когда все ресурсы Киева будут исчерпаны, у РФ останется еще треть. Да пускай даже и одна десятая от всего израсходованного – этого вполне хватит для парада на Крещатике. Если у противника сил – ноль, то ты в любом случае победитель.