В этой истории, если повнимательнее к ней присмотреться, обращает на себя внимание несколько моментов. Первое, что является вопиющим нарушением – это внезапное признание гражданина, болевшего полиомиелитом, годным к службе, хотя по нормативам Минобороны, перенесшие это заболевание, имеют категорию годности к военной службе «В», то есть не подлежат призыву на срочную службу. Но почему-то именно для Михаила было сделано исключение. Причину, видимо, следует искать в словах ротного, который в порыве откровения брякнул что-то про спецучет, на котором стоят профессиональные операторы БПЛА.

Ну и, наконец, целенаправленная провокация с подбросом наркотиков была осуществлена именно в отношении Михаила, который в конце концов действительно оказался на войне в составе отряда операторов БПЛА. Все эти факты по отдельности могут показаться случайными, но в совокупности показывают то, что в России осуществляется целенаправленная охота на людей, обладающих ценными профессиональными навыками для Минобороны.

Исходя из этого, можно с уверенностью говорить о том, что те десятки тысяч молодых людей, которые обучаются сегодня в области применения беспилотной авиации, относятся к группе риска. Военкомат будет пытаться призвать их в первую очередь (не исключено, что все они правда ставятся на некий внутренний спецучет), и ни на какие болячки медкомиссия обращать внимания не будет. 

Поэтому соблюдайте железное правило – обходите стороной военкомат. Михаил совершил самую главную в жизни ошибку, пойдя туда для того, чтобы решить вопрос с военным билетом, необходимым ему для трудоустройства. Вот и трудоустроился – как раз по специальности. Только не дожил даже до первой получки.

Давайте разберемся с еще одним мифом, касающимся якобы безопасной службы дроноводов на передовой. В СМИ встречаются откровенно бредовые утверждения, приписываемые самим операторам БПЛА, что их позиции якобы располагаются в 15-20 км от ЛБС, где они чувствуют себя в относительной безопасности. По крайней мере риск угодить под удар украинского FPV-дрона здесь практически нулевой, они туда почти не долетают. Опасаться приходится только ударов украинской артиллерии, но сейчас у нее будто бы дефицит снарядов, и вообще, позиции хорошо маскируются и постоянно меняются, что минимизирует риск.

Красиво звучит, убедительно. Вот только реальность совсем иная. Дальность действия малого ударного дрона – 15-25 км. Но ведь аппарат должен не только долететь до линии фронта, но поразить конкретную цель, выявленную разведкой – бронетехнику или артиллерийскую позицию ВСУ. А украинцы же не дураки, чтобы подставлять технику под удар, они ее стараются держать не ближе 15 км от передовой. А что это значит, уже догадались? Верно, командование посылает дроноводов на самый передок, чтобы те развернули там пусковую позицию, отработали, зафиксировали результаты атаки с помощью дрона-наблюдателя и только после этого они получают добро на откат, то есть разрешение вернуться в пункт дислокации, который, действительно, может располагаться в 20 км от линии боевого соприкосновения.

Вот только путь туда и обратно операторы называют ДОРОГОЙ СМЕРТИ, именно на ней они чаще всего и гибнут стараниями своих украинских «коллег». Поэтому операторы предпочитают постоянно находиться на передке, сутками прячась в «лисьей норе», как называют солдаты индивидуальное земляное укрытие с замаскированным входом (маскируют их именно от дронов). Так что в сказки о работе с безопасных дистанций верят люди, максимально далекие от фронтовых реалий.

Исходя из вышесказанного очевидно, что потери среди дроноводов отнюдь не нулевые, хоть они и меньше, чем у штурмовиков, которые являются откровенным расходным материалом. И бытовые условия их жизни столь же экстремальны, как у пехоты на передовых позициях. Из тылов работают только операторы разведывательных дронов, запускаемых с катапульты и имеющих большой радиус действия.

?? Служа в БПЛА войсках, у вас, однозначно, не получится отсидеться в тылу. Для вражеских дронов вы приоритетная цель, поэтому при попадании в плен не рассчитывайте на гуманное отношение!