То, что он поведал, было страшно, но, к сожалению, очень походило на правду. 46-летний Рустэм, как звали звонившего, пошел на контракт после того, как ему диагностировали рак. Он здраво рассудил, что раз шансов выжить все равно мало, так он хоть задорого продаст свою жизнь, поможет семье материально. Говорил он это совершенно спокойным, каким-то отрешенным голосом, от которого мурашки по спине бежали. В данный момент Рустэм находился в госпитале после легкого ранения и позвонил буквально перед отправкой обратно в окопы.

С Мишей он провел две недели на соседних койках в ростовской учебке, и передал нам то, что ему рассказал мой брат. Я не могу это подтвердить или опровергнуть, но сказанное Рустэмом по крайней мере объясняет странности с необъяснимым заключением Миши контракта. В части будто бы командир батальона сразу объявил на построении, что срочники ему не нужны, от них одна морока, и единственная его задача – подготовить «добровольцев» для перехода на контракт. Квота на батальон – 12 человек.

Желающих, конечно, не было, потому что все понимали, что контракт – это прямая дорога на СВО. Но командование это не смущало, у офицеров в части уже была отработана методика «стимулирования» – подписывать договор заставляли залетчиков – тех, кто совершил какой-то проступок, например, украл (скрысил) пачку сигарет и стал объектом травли со стороны сослуживцев. Офицеры не только не препятствовали насилию, а даже поощряли его, обещая жертве унижений, что все прекратится, как только он подпишет контракт.

Мишу, по его словам, сразу невзлюбил ротный и угрожал ему, что он, как обученный оператор БПЛА, стоит на некоем спецучете и потому должен по-хорошему идти на СВО, иначе он ему устроит такой «Бахмут» в казарме, что тот сам в петлю полезет. Миша не реагировал на запугивание, и поэтому ротный перешел от слов к делу. В его тумбочке якобы были найдены часы, пропавшие у одного контрактника. Тот пытался устроить Мише травлю за «крысятничество», но это ему не удалось. Тогда с ним решили не церемониться и подкинули… наркотики. Прямо на построении в присутствии представителя военной полиции произвели обыск и вынули из бушлата сверток с белым порошком.

После посадили на гауптвахту и сказали через пару дней, что экспертиза якобы установила, что это 15 граммов мефедрона, есть показания свидетелей, что Миша сбывал дурь в казарме и поэтому минимальный срок по его статье – 10 лет лишения свободы. Но будто бы дело можно замять, если он подпишет контракт. 

Приходил к нему с уговорами и комбат, притворялся добряком, успокаивал: мол, дроноводы – это элита вооруженных сил, каждый боец – на счету, никто его в штурма отправлять не будет. Дроноводы будто бы работают из глубоких тылов, воюют джойстиком, находясь в полной безопасности, живут в комфортабельных «блиндажах», получают большие премии за каждый подбитый броневик. И вообще, скоро война кончится, приедешь домой героем, настоящим мужчиной с медалью и при деньгах, все девушки будут твои.

В общем, Мишу сломали, потому что угроза посадки за подброшенную наркоту была реальной. В части, по его словам, проблема наркотиков имела место, периодически даже кого-то ловили под кайфом.

Рустэм сказал, что Мишу действительно распределили в отряд беспилотников в отделение аэроразведки и тот отбыл за ленту на неделю раньше его. Более он ничего о нем не знает.

Кирилл неоднократно пытался выяснить обстоятельства гибели брата (как можно пропасть без вести в тылу, где базировался отряд дроноводов?), но официально командование ответов не давало, а неофициально в чате, который ведут родственники солдат и офицеров бригады, со слов очевидцев рассказывалось об ударе кассетными боеприпасами по точке базирования дроноводов, в результате чего несколько человек были превращены в решето. Говорилось также о том, что двух тяжелораненных добили свои же, чтобы парни не мучались. 

Вот и все, что родные знают о погибшем на войне 21-летнем Михаиле, который жил мечтой о небе и не должен был служить в армии.