А если подумать?
@A_esli_podumat_tg
После школы Миша пытался поступить в Санкт-Петербургское авиационно-транспортное училище гражданской авиации на специальность «Сервис на транспорте», где готовили бортпроводников, но не хватило пары баллов по английскому. Возвращаясь домой через Москву, совершенно случайно наткнулся в метро на объявление о наборе в колледж по программе «Эксплуатация беспилотных авиационных систем», и хоть срок подачи документов уже вышел, на факультете был недобор, и его зачислили на курс.
Учился Миша хорошо, входил в сборную колледжа по дронрейсингу (гонки дронов) и даже имел предварительную договоренность по устройству на работу в отдел геодезии областного Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии. Он и практику проходил на «Геоскан 701» – российском БПЛА, предназначенном для геодезической съемки местности.
Поскольку Росреестр – госучреждение, для приема на работу необходимо предоставить военный билет. Поэтому в августе 2024 года Михаил сам пришел в военкомат, чтобы решить вопрос с получением военника. Отсрочка по учебе закончилась, но призыва он не опасался, потому что имел категорию годности «В» из-за перенесенного в детстве полиомиелита. 11 октября ему пришел вызов из военкомата для прохождения медкомиссии, на которой неожиданно его признали годным к службе, и на этом основании в выдаче военного билета отказали. А буквально через неделю ему пришла повестка с требованием явиться на призывную комиссию.
Все произошло быстро и совершенно неожиданно. Сейчас-то я понимаю, что решение медкомиссии надо было оспаривать и со 100-процентной вероятностью мы бы добились пересмотра, но тогда просто растерялись и не знали, что делать. А брат отнесся к перспективе стать военнослужащим даже с юмором. Сказал, что радоваться надо тому, что он здоров, год службы пролетит быстро, зато его будущей карьере не будет препятствовать отсутствие военного билета. Ведь он отслужит, как все.
16 октября мы проводили его в армию. Сначала он часто звонил домой, бойко рассказывал о том, как их кормят, как они занимаются на полигоне. Это называлось КМБ – курс молодого бойца. Попал служить Михаил в войска ПВО – тоже в каком-то смысле связанные с небом. После распределения в часть звонки стали редкими, и чувствовалось, что настроение у него не очень. Но на любые расспросы матери он односложно отвечал, что все нормально, просто служба не сахар. Но подробностей не раскрывал.
В мае он неожиданно позвонил мне, хотя всегда звонил маме, и каким-то уставшим голосом сообщил, что подписал контракт. На мои расспросы ничего толком не ответил, просто говорил, что так сложились обстоятельства, просил не говорить пока маме, и успокоить ее, если от него долго не будет звонков. И вообще просил не беспокоиться, потому что даже если его отправят на Украину, то точно не попадет на передовую, потому что он – дроновод, а они работают из тыла.
Это был последний звонок от него. Я, конечно, сразу сказал маме о произошедшем, она пыталась связаться с командиром части, где Мишка служил, но тот ничего не сообщил, кроме того, что рядовой Михаил Андреевич М. заключил контракт с Минобороны и убыл для дальнейшего прохождения службы в другую воинскую часть. Нам удалось выяснить, что это была учебная часть под Ростовом, где контрактники проходят трехнедельную (!!!) подготовку перед отправкой в зону проведения СВО. На запрос там ответили, что 2 июня 2005 года Миша убыл в бригаду, воюющую под Часовым Яром.
Прошло полтора месяца, как от брата был последний звонок, и я раскидал объявления по пабликам ВК и в Телеграме, где родные ищут солдат, чьи следы затерялись на войне. Толку – ноль. Только в конце июля благодаря запросу из военкомата мы получили сообщение, что Миша пропал без вести 9 июня. И более – ничего.
Я как мог, успокаивал мать, что пропал без вести – еще не значит, что он погиб, но с каждым днем надежда таяла. А неделю назад раздался телефонный звонок от незнакомого мужчины: «Здравствуйте. Вы ищите своего сына? Я пересекался с ним в Ростове. Увидел его фото в объявлении о розыске, и сразу узнал».
Учился Миша хорошо, входил в сборную колледжа по дронрейсингу (гонки дронов) и даже имел предварительную договоренность по устройству на работу в отдел геодезии областного Управления Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии. Он и практику проходил на «Геоскан 701» – российском БПЛА, предназначенном для геодезической съемки местности.
Поскольку Росреестр – госучреждение, для приема на работу необходимо предоставить военный билет. Поэтому в августе 2024 года Михаил сам пришел в военкомат, чтобы решить вопрос с получением военника. Отсрочка по учебе закончилась, но призыва он не опасался, потому что имел категорию годности «В» из-за перенесенного в детстве полиомиелита. 11 октября ему пришел вызов из военкомата для прохождения медкомиссии, на которой неожиданно его признали годным к службе, и на этом основании в выдаче военного билета отказали. А буквально через неделю ему пришла повестка с требованием явиться на призывную комиссию.
Все произошло быстро и совершенно неожиданно. Сейчас-то я понимаю, что решение медкомиссии надо было оспаривать и со 100-процентной вероятностью мы бы добились пересмотра, но тогда просто растерялись и не знали, что делать. А брат отнесся к перспективе стать военнослужащим даже с юмором. Сказал, что радоваться надо тому, что он здоров, год службы пролетит быстро, зато его будущей карьере не будет препятствовать отсутствие военного билета. Ведь он отслужит, как все.
16 октября мы проводили его в армию. Сначала он часто звонил домой, бойко рассказывал о том, как их кормят, как они занимаются на полигоне. Это называлось КМБ – курс молодого бойца. Попал служить Михаил в войска ПВО – тоже в каком-то смысле связанные с небом. После распределения в часть звонки стали редкими, и чувствовалось, что настроение у него не очень. Но на любые расспросы матери он односложно отвечал, что все нормально, просто служба не сахар. Но подробностей не раскрывал.
В мае он неожиданно позвонил мне, хотя всегда звонил маме, и каким-то уставшим голосом сообщил, что подписал контракт. На мои расспросы ничего толком не ответил, просто говорил, что так сложились обстоятельства, просил не говорить пока маме, и успокоить ее, если от него долго не будет звонков. И вообще просил не беспокоиться, потому что даже если его отправят на Украину, то точно не попадет на передовую, потому что он – дроновод, а они работают из тыла.
Это был последний звонок от него. Я, конечно, сразу сказал маме о произошедшем, она пыталась связаться с командиром части, где Мишка служил, но тот ничего не сообщил, кроме того, что рядовой Михаил Андреевич М. заключил контракт с Минобороны и убыл для дальнейшего прохождения службы в другую воинскую часть. Нам удалось выяснить, что это была учебная часть под Ростовом, где контрактники проходят трехнедельную (!!!) подготовку перед отправкой в зону проведения СВО. На запрос там ответили, что 2 июня 2005 года Миша убыл в бригаду, воюющую под Часовым Яром.
Прошло полтора месяца, как от брата был последний звонок, и я раскидал объявления по пабликам ВК и в Телеграме, где родные ищут солдат, чьи следы затерялись на войне. Толку – ноль. Только в конце июля благодаря запросу из военкомата мы получили сообщение, что Миша пропал без вести 9 июня. И более – ничего.
Я как мог, успокаивал мать, что пропал без вести – еще не значит, что он погиб, но с каждым днем надежда таяла. А неделю назад раздался телефонный звонок от незнакомого мужчины: «Здравствуйте. Вы ищите своего сына? Я пересекался с ним в Ростове. Увидел его фото в объявлении о розыске, и сразу узнал».
? 18
? 9
? 3
1 51 9K
Обсуждение 1
Обсуждение не доступно в веб-версии. Чтобы написать комментарий, перейдите в приложение Telegram.
Обсудить в Telegram