Вглядываемся в «Ночи в стиле буги» – первую работу Андерсона, действительно сбивающую с ног

При менее тонком подходе это была бы сто раз виденная история показательного взлёта и падения молодого амбициозного выскочки, но Андерсон разбирает американскую мечту, изначально обнажив её порочную сущность – попробуйте выбросить из уравнения порно, и у нас останется стандартная модель закулисных отношений дельца и материала.

Дельца и материала, наставника и подопечного (этой теме Андерсон впоследствии посвятит отдельный сюжет), хозяина – и его члена. Ведь герой Уолберга – не просто член индустрии, а, скорее, человек-член, эгоцентричный, тупой и неуправляемый. А Бертран Рассел – хозяин этого члена, у него есть воля, мозги и дисциплина: не случайно за весь фильм мы не видим ни одной эротической сцены с его участием – он может лишь фиксировать, направлять и наблюдать со стороны.

Когда их союз распадается, наступают фатальные последствия для обоих – в частности, этому посвящена кульминация, где судьбы хозяина (дошедшего до уличного суррогата) и члена (подвергаемого мучительным физическим экзекуциям) запараллелены, зарифмованы на желании без действия и действии без желания. В обоих случаях единственным выходом оказывается насилие – и это второй важный лейтмотив картины.

Где-то в середине дан длинный кадр, аккурат перед скачком в 80-е, когда персонаж Уильяма Х. Мейси, в очередной раз застукав с любовником свою жену-нимфоманку, решается на её убийство, а затем эффектно вышибает себе мозги – таким образом автор устраивает похороны целой эпохи в миниатюре. Когда плоть пытается взять контроль над разумом, остаётся только насилие – и вся штука в том, что Андерсон, как и Скорсезе (у которого он позаимствовал и стилистику, и спектр тем), хорошо понимает, что за сломом любой эпохи всегда стоит частная трагедия.

Этот союз, эта уютная, сплотившаяся вокруг отца-основателя семья, по сути, изначально была обречена. Тупик, в который упираются герои (все присутствующие при становлении Эдди) не культурный, а консюмеристский, потому что лишь тогда могла быть неочевидна разница между кинематографом и его придатком: в обоих случаях успех сопровождали спорткары, особняки и величественные замки из кокаина. Приход же VHS не просто сорвал с придатка покров – взамен он накрыл его саваном.

И пусть в финале истории член вновь вернулся к хозяину, единственный, кто им будет восхищаться, руководить и направлять – его отражение, персонификация уязвлённого эго. Он теперь сам себе актёр и режиссёр. В последней сцене фильма мы видим, как экран сменило зеркало, и здесь Андерсон срывает пластырь, впервые демонстрирует Член – когда миф о нём окончательно разбит и развеян. Остались лишь 33 сантиметра плоти – и смутные воспоминания о ночах, превращающих тыквы в кареты.

#Разбор #ПТА